История книгоиздания в Европе. Пять веков от первого печатного станка до современных технологий

Изобретателем «настоящего» титульного листа был Петер Шёффер, но, подобно многим первооткрывателям во всех отраслях науки, он не сумел полностью осознать важности своего изобретения и таким образом отказался от него всего лишь после одной попытки. То, что он не понимал внутреннего потенциала нововведения, очевидно следует из того, в какой книге Шёффер его использовал: не в одной из Библий, Псалтирей или трактатах с рассуждениями с их неограниченными, как покажет будущее, возможностями, а в папской булле от 1463 года, иначе говоря, в, можно сказать, листовке, для которой современный печатник счел бы вполне достаточным один заголовок, набранный декоративным шрифтом.

Такой же эпизодической была следующая попытка ввести титульный лист. Ее предпринял в 1470 году Арнольд Терхёрнен, кёльнский печатник, в своем издании Sermo de praesen-tatione beatae Mariae, «Проповедь на введение во храм Девы Марии», Вернера Ролевинка. Этот буклет представляет важность и в другом отношении: он является одной из первых публикаций с нумерованными страницами. Нумерация страниц кажется нам очевидной и незаменимой для читателя, однако она установилась не раньше начала XVI века. Ее главная цель, однако, состояла в том, чтобы облегчить работу переплетчику. Нумерации страниц предшествовала вставка колонтитула, то есть повторение первого слова (или слога) страницы внизу предыдущей страницы. Такие слова в первый раз встречаются в томе Тацита, отпечатанном Иоганном фон Шпейером в Венеции в 1469 году. Впервые от них отказалась типография Foulis Press из Глазго начиная с 1747 года. Они сохранились в рациональной форме «подписи», то есть буквы или изображения, которое помещается на первой странице листа (обычно из 16 или 32 страниц) и помогает собирать листы перед тем, как их переплетают. Иоганн фон Шпейер также напечатал номера страниц в своем издании «О граде Божьем» Августина (Венеция, 1470 год). Однако этот прием тоже прижился не сразу.

Все эти старейшие титульные страницы и довольно многие из последующих по сути занимали место современного шмуцтитула и, вероятно, выполняли ту же функцию, а именно не давали первому отпечатанном листу запачкаться, пока он лежит в типографии до того, как попадет в руки переплетчика. Однако некоторые ловкие коммерсанты, которые, как мы помним, пока еще сочетали в себе роли печатника, издателя и книготорговца, очень скоро поняли, какие потенциальные возможности дает титульный лист. Эрхард Ратдольт из Аугсбурга и Венеции первым сделал этот шаг. На первой странице изданного им в 1476 году астрономического и астрологического календаря Иоганна Региомонтана содержались все подробности, которые нам привычно видеть на титульном листе, включая хвалебное стихотворение – эквивалент предисловия за авторством друга автора или положительной рецензии. Вся страница обрамлена прекрасным ксилографическим узором и таким образом явно отличается от основного текста.

Выражение справедливой гордости за качество своей работы и самореклама печатника-издателя долго оставались главными функциями титульного листа, пока относительно недавно он постепенно не перешел из рук директора по производству в руки директора по рекламе, хотя не уменьшился ни по содержанию, ни по объему.

Календарь Региомонтана продавался так хорошо, что Ратдольт сумел переиздать его и в оригинальном латинском варианте, и в переводе. Следовательно, книга не могла не сыграть роли в том, чтобы приучить публику к этому нововведению. С точки зрения производителя, титульный лист был не просто техническим преимуществом, которую давала защитная обложка, – это было одновременно и эффективное, и дешевое средство прорекламировать книгу. Этот аспект становится ясен при тщательном рассмотрении книг, впервые украшенных титульным листом: все это новые публикации, которые нуждались в некотором представлении читателю. Первое переиздание с титульным листом – это Вульгата, напечатанная Джорджо Арривабене в Венеции в 1487 году, на первом листе которой значилось единственное слово – «Библия».

К 1500 году титульный лист уже укоренился; и в любой книге XVI века и более поздней комментария и объяснения требует уже его отсутствие, а не присутствие.

С тех пор титульный лист более чем любая другая отдельная часть книги был настоящим отражением вкусов широкой читающей публики – и не только в типографском смысле. Барокко, рококо, классицизм, ар-нуво, экспрессионизм, сюрреализм – каждый период в искусстве создавал титульные листы по своему образу и подобию.

Декоративная рамка, введенная Ратдольтом, преобладала в первой половине XVI века, и такие художники, как Дюрер, Гольбейн и Кранах, привносили в нее блеск и особенный стиль – как поступали и Уильям Моррис, и его последователи в конце XIX века, когда возрождали стиль старинных печатников, но, как мы теперь видим, в духе неизмеримо далеком от духа их якобы предшественников.