История книгоиздания в Европе. Пять веков от первого печатного станка до современных технологий

Что касается более современных авторов, то представляется, что национальные барьеры помешали их аналогичной ничем не сдерживаемой популярности. Мольер, Вальтер Скотт, Диккенс, Ибсен, Достоевский, Толстой и Шоу – вот, похоже, единственные авторы, которые с XVIII века стали общим достоянием всего мира белого человека. Другие же авторы, которых англичане, французы, немцы, итальянцы и так далее считают звездами первой величины своей национальной литературы, в других странах редко встречаются где-то помимо университетских аудиторий, школьных классов и эзотерических кругов высоколобых интеллектуалов.

Здесь надо сделать исключение для радостного царства детских книг. Количество переводной литературы, заметно исчезнувшей с книжных полок для взрослых, полностью сохранилось в детской. Француз Перро, немцы братья Гримм, датчанин Андерсон, американец Марк Твен, итальянец Карло Коллоди, шведка Сельма Лагерлеф, англичане Льюис Кэрролл и Киплинг стали общим достоянием детей всего мира.

В целом, однако, было бы желательно разделять эти книги устойчивого спроса и непосредственно бестселлеры.

Подлинный бестселлер можно определить как книгу, спрос на которую сразу же или вскоре после ее первой публикации намного превосходит спрос, на тот момент соответствующий хорошим или даже крупным продажам; которая впоследствии порой забывается, заставляя думать, почему вообще она опередила все остальные, но иногда переходит в ряды книг устойчивого спроса.

Так как все большие слои общества обучались грамоте и у них появлялось больше досуга для культурных занятий, это не могло не сказаться на тираже среднего издания и изменить саму концепцию бестселлера. В 1587 году Компания продавцов книг и писчебумажных принадлежностей зафиксировала тиражи в 1250 или 1500 экземпляров. Для школьных учебников, молитвенников и катехизисов допускались четыре издания по 2500—3000 экземпляров в год; статуты, манифесты, календари и альманахи полностью освобождались от ограничений. В 1635 году количество экземпляров было повышено в среднем до 2000. Уже в 1786 году полуофициальная «реляция» Лейпцигской книжной ярмарки заявляла, что издание в 600 экземпляров считается продажным максимумом для нехудожественной литературы.

Но именно художественная литература и популярные советы в развлекательной форме начиная с XVII века вышли в первые ряды. Первым европейским бестселлером в этой области стало «Путешествие пилигрима» Джона Баньяна. Первое издание вышло 18 февраля 1678 года обычным тиражом в 2000 экземпляров; к концу года было отпечатано 10 000 копий, 4000 из них – пиратом-конкурентом. Когда законный издатель Натаниэл Пондер выпустил свое четвертое издание 3 февраля 1680 года, он уже знал о шести пиратских. Ко времени смерти Баньяна через десять лет после первой публикации (1688) уже 11 изданий – каждое, видимо, 4-тысячным тиражом, – вышло из типографии Пондера. С тех пор мечтательная аллегория пуританина-лудильщика распространилась до дальних уголков земли. Ее популярность уступает только Библии. Она переведена на 147 языков, включая эскимосский, малагасийский, тибетский, фиджийский и дюжину африканских и индейских языков.

Баньяну, однако, стало бы не по себе, если бы он осознал, что, пожалуй, главной причиной его неубывающей популярности является не религиозный, а мирской аспект его путеводителя «из этого мира в грядущий». Если «Путешествие пилигрима» сегодня читается в первую очередь как захватывающий роман, полный драматических событий, он лишь следует общей тенденции. Ибо с начала XVIII века подавляющее большинство бестселлеров приходилось на чисто светскую художественную литературу.

Эта волна началась с «Робинзона Крузо» Дефо. Он вышел 25 апреля 1719 года (и автор получил за него 10 фунтов); второе издание вышло 8 мая, третье – 6 июня, а четвертое – 6 августа, и к этому времени появилось и как минимум два пиратских издания. На следующий год его перевели на французский, голландский и немецкий языки, а когда по предложению Жан-Жака Руссо (1758) роман адаптировали для юных читателей, его популярность выросла повсюду. К успеху оригинального «Робинзона» нужно прибавить и множество более или менее хороших подражаний, возникших по всей континентальной Европе. До 1800 года около сотни подобных романов увидело свет в одной только Германии, появились швейцарские, русские и силезские «Робинзоны», которые имели разнообразные профессии, так что один из них даже оказался книготорговцем.

Первое издание «Путешествий Гулливера» Свифта (1726) распродалось за неделю, третье – два месяца спустя, три вместе составили 10 тысяч экземпляров. Едкая политическая сатира, направленная против администрации вигов и общества, язвительные насмешки против научных шарлатанов и пессимистический взгляд на человеческий род вообще, как я подозреваю, не так привлекали публику, как неугасающий интерес к рассказам путешественников и блестящая рационализация первобытных верований в гномов и великанов. Такое положение определенно сохраняется и сегодня.