История крови. От первобытных ритуалов к научным открытиям

Но давайте не будем углубляться в детали и подведем итог. После десятилетия непрерывных исследований Кёлер и Мильштейн сумели провести манипуляции со злокачественными клетками таким образом, что их беспорядочный и стабильный рост привел к большому производству антител, специально направленных против основной проблемы: лейкозной или другой опухолевой клетки, бактерии или вируса. Они использовали революционную технику слияния, а именно создание так называемых гибридов (клеток, которые возникают после объединения двух других клеток: одной опухолевой и одной нормальной). В результате были получены бессмертные клеточные линии — конвейеры, которые производят неограниченное количество антител против одной конкретной цели.

Открытие Кёлера и Мильштейна было революционным. Впервые у нас есть доступ к неограниченному количеству антител. Это было важно не только для диагностики, но и (особенно) для эффективного лечения определенных опухолей с помощью своего рода чудодейственного средства. Обнаруженные ими моноклональные антитела атакуют только опухолевые клетки и не затрагивают нормальные.

Нормальные клетки не затрагиваются моноклональными антителами, они атакуют исключительно опухолевые клетки.

Это, в свою очередь, означает, что у средства меньше побочных эффектов, а качество жизни пациентов улучшается. Теперь некоторые виды онкологических заболеваний удастся лечить более эффективно, а о других почти забыли. Например, не будет преувеличением сказать, что современное лечение рака лимфатических узлов невозможно без моноклональных антител (запомните название препарата «Ритуксимаб»: именно он нацелен на клетки лимфомы).

С появлением этих антител прибавилось и работы (эксперименты на мышах, крысах, людях). В конце 1980-х годов исследователи из брюссельской лаборатории обнаружили, что кровь дромадера[201]

(по случайному совпадению все еще находящаяся в морозильной камере после предыдущего эксперимента по поиску лекарства от сонной болезни) содержала специфические антитела. Оказалось, что ими даже легче манипулировать, чем теми, что обнаружили Кёлер и Мильштейн, и они, по-видимому, более эффективны в борьбе с инфекциями. Вы можете удивиться, но антитела верблюдов иммунологически удивительно похожи на человеческие. Это означает, что вероятность появления симптомов отторжения сразу уменьшилась. Вскоре появился Ablynx[202]. Вдохновленный этим Серж Муйлдерманс[203] позже стал разрабатывать так называемые нанотела — антитела, которые во много раз меньше обычных, но при этом гораздо более устойчивы. Они настолько малы, что их можно применять в виде инъекций, таблеток, мазей или аэрозолей. Даже эстетическая и сельскохозяйственная отрасли не смогли остаться в стороне: от верблюжьей крови до биопестицидов и шампуня против перхоти — лишь один шаг.

Ингибиторы контрольных точек

Другие впечатляющие результаты с использованием моноклональных антител удалось получить в XXI веке с помощью ингибиторов контрольных точек. Контрольные точки — это перекрестки в биохимических путях, которые внутри клетки регулируют функцию и экспрессию поверхностных молекул, рецепторов.

Контрольные точки имеют ключевое значение при проверке иммунной реакции, например против злокачественных образований. Они могут полностью разрушаться при раке, позволяя опухолям беспрепятственно расти и образовывать метастазы. Разработка моноклональных антител против некоторых из этих контрольных точек привела к впечатляющим результатам в лечении, в частности рака крови (например, с помощью ибрутиниба[204]

). В целом побочные эффекты кажутся не такими выраженными и серьезными, особенно по сравнению с классической химиотерапией, что служит несомненным преимуществом. Поэтому неудивительно, что Нобелевская премия по физиологии и медицине 2018 года была присуждена американскому иммунологу Джеймсу Эллисону и его японскому коллеге Тасуку Хондзё — именно они изобрели этот метод.

История CAR-T-клеток[205]

В 2010 году у пятилетней американки Эмили Уайтхед был диагностирован острый лейкоз. Врачи обнадежили ее родителей: «Если у вашего ребенка действительно рак, то острый лейкоз — меньшее из зол». Действительно, в 2010 году шанс излечиться от лейкемии в детском возрасте был около 90 %. К сожалению, вскоре выяснилось, что Эмили принадлежала к злополучным 10 %. Во время второго курса лечения у нее развилось сильное поражение тканей обеих ног, химиотерапия имела лишь частичный успех, но ампутации конечностей удалось избежать.