История любовных побед от Античности до наших дней

Для женщины, которая не может заявить о своем желании, это настоящая пытка. Не всем свойственна дерзость холостячки, героини одноименного романа, и не каждой дано безнаказанно следовать рекомендациям мадам Атена. Та же Клара Мальро поневоле беспомощно смотрела, как выдыхаются ее отношения с человеком, которого она любила и который любил ее, потому что ни у кого из двоих не хватило смелости перейти к делу. «Я так хотела бы сказать ему, что нет нужды спрашивать меня о том, чего я жду всем своим телом, но как заговорить об этом с мужчиной, который тебя даже больше не целует?» И она заключает: «Это все была моя девчоночья глупость, но он-то мужчина». Свобода никогда не бывает достижимой для всех, и самые распущенные эпохи одновременно являются самыми мрачными и жесткими для тех, кто застенчив.

Случалось и того хуже. Переоценивая дерзость, исходя из теоретической посылки, что женщина всегда самоочевидным образом согласна, недолго оправдать насилие, причем вполне сознательное. Тогда выходит, что принять во внимание отказ — не более чем признак слабости: «Подкрепите слова жестами, будьте смелы — задирайте юбку, вам будут благодарны за это, а если спасуете, вашу сдержанность расценят как бессилие». Твердость мужчины призвана избавить женщину от угрызений: она сможет думать, что уступила насилию. Конечно, это лицемерие: так складываются отношения между хозяином и рабой. «Вспомните, господа любовники, что у женщины за плечами века рабства, она расположена покориться вашей воле, если чувствует, что вы решительны, непреклонны. Многие женщины без ума от грубых манер», — советует Аксиа. Как зачастую бывает, торжество свободных нравов тоже не обходится без жертв.

Однако у мужчин возникло противоположное впечатление, как подмечает Фенуйе: это женщины побуждают их к сексу, чтобы «устроить свою судьбу». Они прямо-таки одержимы «капканом канапе». «Вправду забеременеть нет надобности, ведь крайние средства далеко не всегда самые действенные, достаточно бывает просто сообщить об этом, чтобы сломить даже самого крепкого мужчину». Пригласить молодого человека к себе, устроить так, чтобы вас застал притворно негодующий отец, который ворвется и разыграет благородную сцену обманутого доверия, но прежде помедлит, чтобы дать дочери время раздеться, — такова излюбленная тактика наглых охотниц за женихами. Но при новых отношениях между полами этот прием уже не срабатывал.

По мнению Фенуйе, старый трюк, наследие прошлого, не смог пережить войну. Теперь, чтобы заполучить мужа, требовались маневры потоньше: сначала принимать все его предложения с улыбкой, чтобы стать необходимой, затем под предлогом безотлагательной поездки заставить его какое-то время попоститься. Однако «если он легко найдет вам замену, вы останетесь ни с чем», поэтому из осторожности желательно создать пустоту вокруг мужчины, которого задумали подцепить на крючок. По возвращении надо изменить образ действия, то и дело оказывая ему легкое сопротивление. «И тут, быть может, вы впервые покажетесь ему достойной жертвы». Тогда молодой человек, «осознав, как он нуждается в своей прелестной капризнице, попросит ее руки».

В ту эпоху Европа открыла для себя «дейтинг» (производное от «to date» — назначать свидание), появившийся в двадцатые годы в Соединенных Штатах. Развитие индустрии развлечений и распространение всевозможных мер, обеспечивающих комфортабельный досуг, вызвали к жизни новые формы гедонистической погони за наслаждениями. «Потребление явилось источником распущенности, способной освободить средний класс от оков пуританской морали», — пишет Юг Лагранж. Современные средства связи облегчали задачу. Приглянувшись друг другу где бы то ни было, хоть в кафе, хоть в кампусе, достаточно обменяться номерами телефонов, чтобы встретиться потом в боулинге, в дансинге, в модном ресторанчике и затеять милый флирт без расчета на продолжительные отношения, не говоря уж о браке. Перед серьезными девушками встает вопрос, допустим ли для них прощальный поцелуй. Автомобиль, позволяющий одновременно и удалиться, и затвориться от всех, также стал важным фактором в становлении этой обновленной формы флирта.

Эти неформализованные связи, избавленные от всех матримониальных сложностей, оказались соблазнительны для молодежи, не знавшей строгих довоенных ограничений; период студенчества продлевал для нее беззаботную отроческую пору. Что-то от галантности сохранялось: за угощение платил молодой человек. Но теперь дело обходилось без надзора дуэньи. В университете организовывались dating-parties, в ходе которых каждый мог определить градус своей популярности. Приобрели необычайную важность внешний вид, равно как и «котировка»: индекс, который высчитывался по числу назначенных свиданий.