История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

Я испытываю большое удовольствие от общения с детьми. Я заметила, что даже самые маленькие из них могут быть замечательными собеседниками, и мне приятно, что дети действительно меня любят. Они водят меня за собой и показывают то, что вызывает их интерес. Самые маленькие не могут еще писать на моей руке, но я могу читать то, что они говорят по губам. Иногда я допускаю ошибки, и мои промахи сопровождаются взрывами детского смеха. Я люблю рассказывать им сказки и учить их различным играм. Время летит незаметно, и мы становимся счастливее и добрее.

Источником удовольствия и вдохновения для меня являются музеи и художественные выставки. Когда мои пальцы скользят по контуру, изгибу и линиям произведений искусства, они открывают для меня мысли и чувства, которые хотел выразить художник. Я ощущаю на лицах мраморных скульптур смелость, любовь и ненависть так же, как и на лицах живых людей, когда они позволяют мне их коснуться. Я ощущаю великолепие и свободу в позе Дианы, а также твердость ее духа, которая способна укротить горного льва и подчинить дикие страсти. Я наслаждаюсь спокойствием и изяществом тела Венеры.

На стене моего кабинета висит медальон с барельефом Гомера, расположенный достаточно низко, чтобы я могла с уважением прикоснуться к его прекрасному печальному лицу. Я хорошо знаю каждую морщинку на его лбу, горькие знаки борьбы и скорби; его слепые глаза, которые даже в холодном гипсе ищут свет и лазурь небес его далекой Эллады, хотя и напрасно… Его красивый рот, искренний и мягкий, – это лицо человека, знакомого с тоской. Я хорошо знакома с вечной ночью, в которой он находится.

Я могу вообразить, как Гомер поет, неуверенно переходя от одного лагеря к другому. Его песни о жизни и любви, о сражениях и незабываемых подвигах. Это великолепная, прославляющая песнь. Она подарила слепому поэту венец бессмертия и вечное восхищение будущих поколений.

Я считаю, что рука ощущает скульптуру гораздо тоньше, чем глаз. И уверена, что лучше воспринимаю чарующую плавность линий и изгибов осязанием, чем смогла бы зрением. Вы можете со мной не согласиться, но я чувствую под своими пальцами пульсацию сердец древних греков в мраморе их богов и богинь.

Театр для меня – редкое, но бесценное наслаждение. Когда мне рассказывают о действии, разворачивающемся на сцене, я ощущаю себя в эпицентре захватывающих событий, что доставляет мне даже больше радости, чем чтение. Встречи с великими актерами, способными пленить аудиторию и заставить зрителей забыть о месте и времени, оставили в моей душе неизгладимый след. Помню, как мне разрешили ощутить лицо и наряд мисс Эллен Терри в роли королевы, чье божественное величие побеждало самую глубокую печаль. А сэр Генри Ирвинг, стоящий рядом с ней в королевских одеждах, всей своей позой и каждым жестом излучал царственность, которую я никогда не забуду.

Я также горжусь знакомством с мистером Джефферсоном, который стал моим другом. Я стараюсь встретиться с ним каждый раз, когда оказываюсь там, где он выступает. Его исполнение Рипа ван Винкля в одной нью-йоркской школе вскоре после того, как я прочитала рассказ Ирвинга, оставило в моей памяти неизгладимый след. Он сумел передать обаяние Рипа даже лучше, чем я смогла ощутить через пьесу. Его выразительное исполнение восхитило меня. После спектакля я имела честь встретиться с ним и ощупать его эксцентричный костюм и бороду. Он даже позволил мне ощупать его лицо, что позволило мне представить Рипа, пробудившегося от долгого сна.

Когда я навещала мистера Джефферсона в Бостоне, он сыграл мне самые яркие сцены из «Соперников». Гостиная превратилась в сцену, и я, касаясь его, следила за каждым движением, ощущая все его комические жесты. Его сын помогал ему в этом импровизированном представлении, и их дуэль была настолько живой, что я почувствовала каждый выпад и дрожь бедного Боба. А потом великий актер улыбнулся, поправил сюртук, и мы перенеслись в деревню Падающей Воды, потому что он прочитал мне лучшие диалоги из «Рипа ван Винкля», заставив слезы соперничать с улыбкой.

Мои воспоминания о первом походе в театр живы, как будто это было вчера. Мне было двенадцать лет, когда я впервые познала магию сцены. Юная актриса Элси Лесли Лайд прибыла в Бостон на гастроли, и моя учительница повела меня на спектакль с ее участием – «Принц и нищий». После представления я имела честь встретиться с Элси, которая, несмотря на королевское облачение, была олицетворением детской непосредственности и радости. Ее золотистые локоны рассыпались по плечам, а на лице сияла улыбка. Тогда я еще только училась говорить, поэтому много раз повторила ее имя, чтобы идеально его выговаривать. Мои старания были вознаграждены ее теплым рукопожатием, что несказанно меня обрадовало.

Моя жизнь не отделена от мира прекрасного, наоборот, она постоянно с ним соприкасается! Даже в темноте и безмолвии есть свои чудеса и своя прелесть. Я научилась находить удовольствие в любых обстоятельствах.