История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

Правда, иногда, в одиночестве, я ощущаю отчужденность, которая, словно холодный туман, окутывает меня, отделяя от света, тепла и музыки за стенами моего уединения. Хотя судьба кажется непреклонной, я постоянно пытаюсь смягчить ее суровый приговор. Мне бывает горько, но я не позволяю этому чувству овладеть мной. Вместо этого я слышу шепот надежды, напоминающий мне о радости самозабвения. Поэтому я так стараюсь превратить свет в глазах других в свое солнце, их музыку – в мою симфонию, их улыбки – в источник моего счастья.

Глава 23 Освобождение из плена

Мне бы хотелось вписать в этот набросок автобиографии имена всех, кто делал меня счастливой! Некоторые из них дороги сердцам многих и занимают особое место в нашей литературе, а другие – неизвестны большинству моих читателей. Однако влияние каждого из них оставило неизгладимый след в жизни тех, кого они поддерживали.

Случаются памятные дни, в которые мы встречаем людей, чья отзывчивая, щедрая душа дарит нашей, нетерпеливой и мятущейся, удивительный божественный покой. Отклик, который они пробуждают в наших сердцах, похож на влияние прекрасного стихотворения. Все, что нас занимало – заботы и хлопоты, – рассеивается, как дурной сон, и мы словно просыпаемся и смотрим новыми глазами, с новыми силами воспринимаем красоту и гармонию Божьего мира. Наша обыденная жизнь вдруг расцветает яркими возможностями. Одним словом, пока рядом с нами такие друзья, нам очень хорошо жить! Даже если мы никогда не встречались до этого и больше не пересечемся, но их тихая доброта проливает бальзам на наши душевные раны. Их целительное прикосновение похоже на вливающиеся в океан светлые воды чистейшего горного потока, смягчающие его жгучий рассол. Именно так мы их ощущаем.

Меня часто спрашивали: «Не надоедают ли вам люди?» Я не понимаю, что это значит. Думаю, что глупые и любопытные люди, особенно газетные репортеры, докучают всегда и всем. Я также не люблю тех, кто ведет себя со мной снисходительно. Они похожи на спутников, которые, ступая рядом, приноравливаются к вашей походке. В обоих случаях это вызывает лишь досаду.

Для меня безмолвно красноречивы руки тех, кого я встречаю. Прикосновение некоторых – нагло. Еще я встречала людей настолько безрадостных, что их ледяные пальцы напоминали северо-восточный шторм. Искреннюю радость мне доставляют сердечное рукопожатие или дружеское письмо.

У меня есть множество друзей по переписке, которых я никогда не видела. На самом деле их столько, что я не успеваю отвечать на все письма. Но здесь я хочу отдельно отметить, что всегда благодарна за добрые слова, даже если не сумела ответить на них в письме.

Одно из прекраснейших преимуществ моей жизни – это счастье познакомиться и пообщаться со многими талантливыми людьми, которые услышали обо мне. Например, епископ Брукс. Только те, кто его знал, могут по достоинству оценить радость его дружбы. Будучи маленькой девочкой, я любила сидеть у него на коленях, сжимая своей детской ручкой его большую, а мисс Салливан в это время писала мне на другой руке его прекрасные слова о Боге. Я слушала его речи с изумлением и восторгом. Моя душа не сможет достичь тех высот, на которые поднимался он, но именно ему я обязана пониманием истинной радости жизни. Как-то я спросила, почему на свете столько разных религий. Он ответил: «Есть лишь одна всеобщая религия, Хелен, – религия любви. Люби своего Отца Небесного всем сердцем и душой, люби так крепко, как только сможешь, каждое дитя Божье и помни, что возможности добра сильнее возможностей зла и ключ от Неба в твоих руках». Вся жизнь епископа Брукса была прекрасным примером этой великой истины. Любовь и широчайшие знания в его благородной душе сплелись нераздельно с верой, превратившейся в прозрение. Он видел Бога

во всем, что возвышает и освобождает,Смиряет гордость, утешает, дарит мир.

Епископ Брукс не учил меня догмам или молитвам – он запечатлел в моем разуме две великие идеи: братство людей и Божью отеческую заботу. Помог прочувствовать, что эти идеи лежат в основе всех верований. Бог есть любовь, Бог наш Отец, а мы дети Его, поэтому самые темные тучи рассеются, и, даже если все праведники потерпят поражение, зло не восторжествует.

Я слишком счастлива в этом мире, чтобы думать о мире загробном, за исключением того, что в Божьем царстве меня ждут любимые друзья. Даже спустя годы они кажутся мне такими близкими, что я не удивлюсь, если они сожмут мою руку и произнесут те же ласковые слова, что говорили до своего ухода.

Библию я впервые прочитала после смерти епископа Брукса. Тогда же я прочла несколько богословских трудов, среди которых были «Восхождение человека» Драммонда и «Небеса и ад» Сведенборга. Они произвели на меня большое впечатление, но ни одна вера или религиозная система не умиротворяла мою душу больше, чем уроки епископа Брукса.