История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

Тем вечером я наслаждалась катанием на каноэ по озеру в компании друзей, забыв об утомлении и мирских заботах. Мы плыли, утопая в мечтах о красоте, наслаждаясь ветром, запахом цветов, зеленью холмов и звездной тишиной водной глади. Я мечтала, чтобы это продолжалось вечно. Чтобы мне всегда было доступно уединение с природой после суеты дня, возвращение к спокойствию и благодати земли и неба.

Глава 3 Мои первые годы в Рентхеме

В той же французской статье, которую я цитировала, сообщалось, что, желая меня почтить, публика подарила мне дом в Рентхеме, подобно тому как в древности награждали поместьями генералов-победителей.

Другие журналисты, столь же неосведомленные, добавляли к своим описаниям дома обширный парк и роскошный сад. На самом деле мы купили старый маленький фермерский домик, с тремя гектарами поля, заросшего бурьяном. Дом был узкий и длинный, крайне пуританский на вид. Две кладовки и маслодельню мисс Салливан превратила в мой кабинет. Вот что пишет про него французский журналист:

«Большую часть дня Хелен Келлер проводит в своей элегантной рабочей комнате с бронзовыми статуями и другими предметами искусства, которые ей преподнесли поклонники. Сотни огромных томов с белыми страницами, покрытыми выпуклыми точками, занимают стены с пола до потолка».

Но в реальности мой кабинет был очень скромным. Из всех «предметов искусства» были лишь медальон с изображением Гомера, подарок доктора Джастроу из университета Висконсина, гипсовая Венера Милосская, которую подарил мой приемный отец, мистер Джон Хитц, да еще парочка сувениров, присланных мне друзьями из разных стран. Огромными томами была уставлена лишь одна стена, но там не насчитывалось и сотни книг. Дело в том, что одна книга в Брайле превращается в четыре-пять больших томов. То есть, по меркам слепых, книг было слишком мало, но для человека, изголодавшегося по духовной пище, это была целая сокровищница. Главным украшением кабинета был солнечный свет, который лился в большое окно, обращенное на восток. Я уставила его цветами, за которыми ухаживала. Стеклянная дверь вела из кабинета наружу, под сень сосен, где я могла побыть наедине со своими мыслями и мечтами.

Мисс Салливан также озаботилась постройкой балкона, куда можно было выйти из спальни. К его перилам льнули вечнозеленые растения, так что, наклонившись, я могла ощутить шорох листвы и вдохнуть ароматный воздух. Именно там я однажды услышала любовную песню козодоя.

В южном конце балкона росла глициния, обвивавшая перила своими побегами. Однажды я стояла под ее цветущими ветвями, погруженная в свои мысли, как вдруг перила странно завибрировали под моими ладонями. Ритмичные пульсации повторялись вновь и вновь, в точности напоминая вибрации, которые я чувствую, когда кладу пальцы на шею певца или певицы. Потом странная дрожь прекратилась, и я ощутила, как качнулась глициния, легко пощекотав мое лицо. Так я поняла, что какая-то птица задела ветку. А потом перила вновь завибрировали. Это был странный ритм, который мне еще ни разу не встречался. Я боялась шевельнуться, не говоря уж о том, чтобы позвать кого-то. Однако моя учительница, оказывается, тоже услышала этот звук и легко прикоснулась ко мне, протянув руку в окно. Я поняла, что мне следует молчать.

Мисс Салливан написала мне на руке: «Прилетела птица козодой. Он сидит совсем рядом с тобой, на угловом столбике балкона. Ты можешь дотронуться до него, но не стоит, иначе он улетит и никогда не вернется».

Громкость его пения возрастала с каждой нотой.

Учительница вновь коснулась моей руки и написала: «Его возлюбленная отвечает ему с яблони. Она, видимо, пряталась там в ветвях все это время. И теперь они поют дуэтом».

Вдруг перила перестали вибрировать, и мисс Салливан сообщила: «Теперь они оба сидят в волнах бело-розовых цветов яблони и поют».

Десять лет назад мистер Дж. П. Сполдинг из Бостона подарил нам акции сахарной компании, продажа которых позволила нам приобрести и отремонтировать дом в Рентхеме. Я хочу поделиться историей этого благородного человека, чья своевременная щедрость стала для нас опорой в трудный час.

Когда мне было девять, Элси Лесли Лайд, очаровательная юная актриса, исполнявшая главную роль в постановке «Маленький лорд Фаунтлерой», представила нас мистеру Сполдингу. Его доброта и сочувствие сразу вызвали у меня симпатию. С тех пор он неустанно заботился о нашем благополучии. Мистер Сполдинг часто навещал нас в Перкинсовском институте, присоединяясь к нам с мисс Салливан за обедом. Он всегда приносил что-то приятное: фруктовую корзинку, коробку конфет или букет роз. Он приглашал нас на прогулки в экипаже, и, если Элси не была занята в театре, она присоединялась к нам. Ее живость и очарование радовали мистера Сполдинга, который гордился тем, что может провести время со своими «двумя любимицами».