История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

Мы проводили время в своих комнатах, пока не наступало время обеда. Обеденные беседы в доме мистера Клеменса были настолько увлекательными, что еда казалась чем-то второстепенным. Здесь гостям не нужно было искать темы для разговора. Мистер Клеменс утверждал, что наслаждение едой невозможно под давлением обязанности поддерживать беседу. Поэтому он предпочитал сам вести разговоры, ожидая, что в других домах с ним поступят так же. Его речи были смелыми и остроумными, источали легкий аромат табака, искрились юмором и богохульством и не делали скидку на присутствие дам. Разговаривая, он красовался, но это делало его рассказы живыми и непритворными. Он никогда не скрывал своих взглядов, следуя мнению Гете: «Только глупцы скромны». Мистер Клеменс, несомненно, был не из их числа.

Он ел немного и часто вставал из-за стола, продолжая разговор, ходя взад и вперед по комнате. Он останавливался за моим стулом, предлагая положить мне еще что-нибудь. А еще он радовался, когда я угадывала цветы, которые он доставал из вазы и показывал мне. Свое восхищение он выражал, чрезмерно усердно описывая скрытые способности человеческого мозга, утверждая, что большинство людей не используют их полностью. Такие рассуждения часто приводили к тирадам о человеческой глупости. Наблюдая, как моя учительница пишет на моей руке, он спрашивал: «А можете ли вы написать истинную правду на левой руке Хелен?» Иногда дворецкий уговаривал его попробовать особенно заманчивое блюдо, и тогда он опять садился за стол.

Как-то раз он потихоньку вышел из комнаты и запустил механический орган в гостиной, чтобы проверить мою способность чувствовать музыку. Моя учительница рассказывала, как забавно было наблюдать за тем, как он на цыпочках крадется обратно в столовую и ищет признаки того, что звуки музыки достигли моих ног. Я не могла ощутить вибрации из-за плиточного пола, который не пропускал звуковые волны, но иногда чувствовала колебания стола в такт дрожанию струн, что доставляло ему радость.

После обеда мы собирались у камина, и мистер Клеменс, стоя спиной к огню, продолжал наш увлекательный разговор. Его неторопливая речь напоминала Миссисипи: «Куда спешить? Океан может подождать». Мы в очередной раз восхитились его прекрасным домом, на что он ответил: «Он мне идеально подходит. Я нигде больше не стану жить».

Он заинтересовался нашим рассказом о том, что наш друг мистер У. С. Бут обнаружил в произведениях, традиционно приписываемых Шекспиру, акростихи, указывающие на авторство Фрэнсиса Бэкона. Сначала он был настроен крайне скептично, но потом так увлекся этим исследованием, что даже написал книгу «Умер ли Шекспир?». В ней он разрушал шекспировскую легенду, хотя и не верил, что сможет убедить кого-либо в этом.

«Я написал ее исключительно для удовольствия, не стремясь убедить кого бы то ни было, что Шекспир не писал Шекспира. Шекспир, торговец из Стратфорда, и через тысячу лет останется божественным Шекспиром».

Когда пришло время ложиться, мистер Клеменс проводил меня в мою комнату и сказал, что я могу найти сигары и фляжку с шотландским виски или бурбоном в ванной, если мне захочется. А еще он сообщил, что обычно утро он проводит за работой и гости редко видят его до ланча, но он будет счастлив сделать для меня исключение, потому что хочет сообщить мне кое-что в отсутствие моего ангела-хранителя.

На следующий день он прислал за мной примерно в десять часов утра. Он предпочитал творить, не вставая с постели, и выглядел особенно элегантно в роскошном шелковом халате на фоне белоснежных подушек, диктуя текст стенографистке. Он предложил мне занять вторую сторону кровати, с условием, что я буду молчать и не буду отвлекать его. Я отказалась, сказав, что цена такого предложения слишком велика и я не готова отказаться от своего права болтать, как бы ни велик был соблазн.

Солнечные лучи заливали комнату. Мистер Клеменс сказал, что, если я не склонна работать после обеда (это он язвил, так как давно заметил, что я далеко не трудолюбива, а еще он был уверен, что мои книги писал кто-то другой), он с удовольствием проведет нас по ферме. Еще он добавил, что не будет присутствовать на ланче, потому что врач посадил его на строгую диету. Однако к десерту все-таки появился, заявив, что не смог устоять перед ароматом яблочного пирога. Мисс Лайон нерешительно возразила:

– Но, мистер Клеменс…

– Я знаю, но яблочный пирог еще никого не убивал. Впрочем, если Хелен скажет, что мне его нельзя, я не буду есть.

Конечно, у меня не хватило духа заявить подобное, поэтому мы пришли к компромиссу: маленькому кусочку, за которым последовали большой кусок и пантомима с просьбой не выдавать его мисс Лайон.

Я заподозрила неладное и сказала:

– Давайте отправимся на прогулку, пока мистер Клеменс не послал на кухню еще за одним пирогом.

Он тут же отозвался:

– Скажите Хелен: я давно подозревал, что она провидица! А теперь получил доказательство.