История мусора. От средних веков до наших дней

Примерно в 70-е годы XIX века использование отбросов в сельском хозяйстве достигло своего апогея. Речь шла, как писал тогда публицист, «об очищении воды, почвы и атмосферы с пользой для земледелия. Нужно без промедления вернуть в поток жизненного круговорота те органические остатки, которые жизнь только что оставила в небрежении. По образному выражению одного английского ученого, все гнилое и обращенное ко злу заставить работать на благо человека — вот цель, которой желательно достигнуть».

Когда принимали решение о закрытии старых парижских свалок, врач Аполлинер Бушарда высказывал мнение, что не стоило вовсе избавляться от этого способа «саперных» очистных работ, не только оздоровивших население, но и позволивших за малую цену удобрить совершенно пустынные земли, позволяя даже получать на них ежегодные урожаи ранних овощей. Однако все эти звучные прочувствованные фразы о пользе городской грязи не помешали угасанию давнего промысла.

КОНЕЦ ЗОЛОТОГО ВЕКА «МЕСИВА» И ПОПЫТКИ СОПРОТИВЛЕНИЯ

В последней трети XIX века фермеры перестали интересоваться городской грязью, раз и навсегда прозванной «месивом» или «бытовыми отходами». Этому способствовало несколько факторов. Города расширялись, их центры все более отдалялись от обрабатываемой земли, что затрудняло продуктообмен. Кроме того, изменение хозяйственных навыков и привычек привело к переменам в составе отбросов: в них уменьшилась доля, подверженная разложению, и увеличился процент стекла, металлов, что не только засоряло землю, но вдобавок подвергало людей и животных риску пораниться. Наконец, пищевые отходы стали все менее усвояемы почвой и проигрывали в конкуренции с минеральными удобрениями. Теперь крестьяне уже не спешили платить за право увозить к себе «месиво».

Проблему усугубили открытия Пастера, породившие страх перед микробами, подогреваемый гигиенистами, диктовавшими новые вкусы и пристрастия. Они предупреждали об опасности заболеваний, исходящей от чрезмерного скопления нечистот. Так, в Гамбурге во время холерной эпидемии 1892 года фермеры, вооруженные косами, перехватили мусорные тележки на подходах к городу и заставили их повернуть вспять.

Подобный же инцидент произошел во Франции во время наводнений 1910 года: в нескольких коммунах крестьяне с револьверами в руках запретили разгружать тележки с «месивом».

Земледельцы все с меньшей охотой использовали городскую грязь, которой перед внесением в почву надо было еще дать несколько месяцев вылежаться на краю поля, чтобы прошла естественная ферментация. Ведь добавление свежей органики приводит к повышению температуры фунта, пагубному для корней растений, не говоря о дополнительной утилизации почвенного азота, необходимого для самих растений. Поэтому требовалось стабилизировать эту органику, чтобы предотвратить какое бы то ни было изъятие нужного растениям азота.

Шли годы, и крестьяне чем дальше, тем меньше стремились применять в земледелии отбросы городской жизнедеятельности. Прочные связи, ранее налаженные между городом и деревней, распадались. Естественная циркуляция органических веществ нарушилась, и нечистоты, столь ценимые раньше, стали нежелательным компонентом. Они не только перестали приносить доход, но сделались убыточными, ведь цена их обработки и транспортировки баржами либо по железной дороге постоянно растет.

К тому же земледельцы осваивали минеральные, а впоследствии и химические удобрения, что побуждало их преодолеть былую зависимость от отбросов. В 1840 году Юстус Либих опубликовал свою теорию о минеральной основе питания растений. Он провозгласил: «Стойловый навоз, состоящий из остатков растений и животных, может быть заменен неорганическими веществами, которые он производит, разлагаясь в почве». С 1850 года началось коммерческое использование минеральных солей типа извести, получаемой при разрушении погребов и подземелий, а также стойл для скотины. Потом начался импорт селитры из Южной Америки и фосфатов из Северной Африки.

Производство минеральных удобрений разрасталось, чему способствовали возникновение железных дорог и увеличение морского грузооборота с развитием пароходостроения, благодаря чему стали достижимы дальние источники добычи ценных веществ. Между двумя мировыми войнами эта отрасль производства достигла особого расцвета благодаря процессу азото-фиксации, введенному в промышленность немецким химиком Фрицем Хабером. До 1914 года Германия импортировала 800 000 тонн чилийской селитры. Во время блокады лишившись какого бы то ни было снабжения из-за рубежа, страна испытала сильное падение урожайности. По утверждению исследователя, начинание Хабера, позволившее восполнить нехватку годного на удобрения азота, отсрочил ее капитуляцию как минимум на год. Открытие тогда казалось таким значительным, что в Версальском договоре специально оговаривалось: Германия предоставит технологию в распоряжение победителей, в частности Франции.