История мусора. От средних веков до наших дней

В бедных странах и в государствах, только начинающих выбираться из тупика, «дикое» собирательство отходов остается весьма разветвленнной деятельностью. Целые бригады мужчин, женщин и детей роются в отбросах на улицах и свалках, зарабатывая таким образом на жизнь. Считается, что 1–2% населения земного шара извлекает средства к существованию из самых незавидных источников. Освоение отходов происходит на всех стадиях: до и во время сбора, в период транспортировки, на промежуточных перевалочных пунктах, на предприятиях по обработке и на свалках.

Как некогда в Европе и в Америке, тряпичники чаще всего — эмигранты из других стран либо мигранты из сельскохозяйственных областей, пришедшие в город, надеясь найти там работу и жить лучше. Сельскохозяйственные работники находят в этом новом занятии, к которому они возвращались в промежутках между сезонными работами, способ пополнить свой кошелек. А для детей улицы копание в отбросах часто единственное средство выживания. Они группами перемещаются от дома к дому, помогают друг другу или ввязываются меж собой в драки, часто довольно свирепые. Во Вьетнаме их называют «буи-дои»: живые пылинки. У них свой кодекс общения, свои предводители, и у каждого — особая «специализация». В Тананариве они наполняют плетеные корзины, называемые «субик», бутылочными пробками или кусками древесного угля; продажа собранного позволяет им, в частности, покупать карандаши и тетради.

В Дели, Маниле, Мехико, Лиме, Тунисе и ряде других подобных городов целые семьи копошатся в уличной грязи, а то и вытаскивают из груд уже дымящихся отходов нечто еще поддающееся вторичной утилизации. Они живут среди всего этого, благодаря этому, то же самое отчасти служит им и источником пищи: они отыскивают подпорченные продукты в отходах, селятся на окраинах свалок в бидонвилях, сколачивая себе жилища из досок и кусков толя, подобранных там же. Нередко тряпичники выкармливают кур и свиней. Из-за прискорбных санитарных условий своего существования эти маргиналы живут под презрительными взглядами «благопристойных» горожан и под недоброжелательной опекой полицейских.

После сортировки их улов сдается прямо в лавки, специализирующиеся на торговле вторсырьем, либо, что бывает чаще, посредникам. Те, кто рыщет среди отбросов, обычно очень немного выручают от торговли найденным. Львиная доля отходит к многочисленным посредникам, зачастую располагающим площадками и складами для сортировки и хранения; они покупают у сборщиков их товар по расценкам, сильно заниженным в сравнении с теми, по которым он перепродается промышленникам. Некоторые из подобных оптовиков, наживаясь без зазрения совести, скапливают целые состояния.

Рафаэль Гутьерес Морено, знаменитый в 80-е годы XX века мексиканский продавец отходов, безраздельно царил над 20 000 подчиненных ему «пепенадорес» (от испанского глагола «ререпаг»: искать, рыться). Он добился монопольной торговли добычей, приходящей с нескольких свалок. Этот король отбросов, в прошлом тоже «пепенадор», нещадно эксплуатировал зависящих от него людей, скупая весь их товар за гроши и затем перепродавая его зачастую вчетверо дороже. Он организовал жестко иерархизованную организацию с наемниками, контролировавшими порядок на свалках, и бригадирами (cabos), ответственными за взвешивание добычи. Его власть крепла вместе с ростом его счетов в швейцарских и американских банках. Он располагал целой колонной грузовиков, множеством складов и несколькими резиденциями. В подражание многим главам мафии он создал и финансировал кое-какие социальные службы, открыл две школы, создавал спортивные команды и ежегодно в День Богоматери возил своих тряпичников на богомолье.

Он был убит в 1987 году, оставив после себя горы отбросов, полтора десятка наложниц и добрую сотню сирот. В одной из мексиканских газет появилась следующая эпитафия: «Душа и повелитель бесчисленных засад на больших дорогах, абсолютный регент металлолома, бумаги, тряпья, кости, картона, пластиковой упаковки, толя и всевозможнейших иных отходов, произведенных жителями Мехико, Рафаэль Гутьерес Морено, патриарх с большим сердцем для некоторых, свирепый вождь и тиран для других, умер, осиротив более двадцати тысяч сортировщиков мусора». Однако и через двадцать лет тряпичничество оставалось процветающим промыслом на свалках Мехико. Чтобы заработать 50 песо в день (около четырех долларов), несколько сотен человек рыскали по грудам отбросов в компании бродячих собак, часто по двенадцать часов в день.