История народа стрелков (монголов)

Между тем семь ханских сыновей (В тексте: ***, ханский сын, как мы и передаем это слово. Следует заметить, что это выражение употребляется у нашего автора в смысле: принцев крови, из рода Чингиза), которые завоевали Багдад и обогатились добычею этого города: золотом, серебром и жемчугами, жили не признавая над собою никакой власти: каждый, полагаясь на свой меч, считал себя старшим, безнаказанно (В тексте: ***: т. е. без ясака, без закона, без страха наказания. Можно бы было это выражение передать словом безъясачно, если б ясак на русском языке имел тоже значение, что при Монголах) попирал и разорял страну. Но великий князь и знаменитейший из них, Гулаву, брат Мангу-хана, о котором говорилось выше, отправил к брату своему, на крайний восток, гонцов⁵³ с следующим донесением: «мы, предводители семи туманов, достигли этих мест силою Бога и Вашей ⁵⁴ удалили отсюда старую конницу - темачи ⁵⁵; пошли и взяли таджикский город [31] Багдад и воротились с большей добычей, силою Бога и Вашей. Что вы теперь прикажете нам? Если мы долго будем так жить без законов (В тексте также: *** т. е. без ясака) и без начальника, страна вся разорится и нарушатся предписания Чангыз-хана, который приказал: завоеванные и добровольно подчинившияся нам страны хранить в строении, а не разорять. Впрочем, все зависит от вас, как прикажете, так мы и будем делать». С таким донесением отправились посланные к Мангу-хану от Гулаву. Когда Мангу-хан спросил прибывших к нему послов о брате, те донесли ему все что было им поручено от Гулаву. Выслушав донесете Мангу-хан дал своим аргучи ⁵⁶ т. е. судьям, следующее приказание: «ступайте, поставьте брата моего, Гулаву, ханом в той стране; тех же, кто не подчинится ему, подвергайте ясаку от моего имени». Аргучи, прибывши на место, согласно повелению Мангу-хана, созвали курильтай, куда пригласили всех предводителей, прибывших вместе с Гулаву. Между тем призвав к себе грузинского царя, Давида, с его конницей, они дали ему какие-то секретные наставления. После того уже аргучи через великих послов пригласили ханских сыновей - Балаху, Бора-хана, Такудара, Мигана, сына Хулиева. Когда все собрались, аргучи сообщили им повеление Мангу-хана. Как только ханские сыновья узнали о [32] том, что Гулаву намерен воссесть на ханский престол, то четверо из них пришли в ярость и не захотели повиноваться Гулаву. Такудар и Бора-хан подчинились, а Балаха, Тутар, Гатаган и Миган не согласились признать его ханом. Когда аргучи, Мангу-хана убедились в том, что эти четверо не только не желают повиноваться, но еще намерены сопротивляться Гулаву, то приказали: подвергнуть их ясаку, т. е. задушить тетивой лука: по их обыкновению только этим способом можно было предавать смерти лиц ханского происхождения. Мигана, сына Хулиева, по причине его малых годов, заключили в темницу на острове Соленого Моря ⁵⁷, находящегося между областями Гер и Зареванд. После того аргучи приказали армянским и грузинским войскам итти на войска мятежников и перебить их; что и было исполнено. Народу было истреблено столько, что от убитых татарских трупов зловоние распространились по горам и полям. Только двое из предводителей, Нуха-куун и Аратамур ⁵⁸, проведав заблаговременно об опасности, взяли с собой сокровища, золото, превосходных лошадей, сколько могли и бежали с 12 всадниками. Переправившись через великую реку Кур, они воротились в свою сторону. Не довольствуясь тем, что спаслись, они восстановились против Гулаву Берке ⁵⁹, брата Саин-хана, и в течеше 10 лет производили страшное кровопролитие. Между тем аргучи Мангу-хана, прибывшие с великим ясаком, с большим торжеством [33] провозгласили ханом Гулаву. Таким образом страна на некоторое время успокоилась. Гулаву был весьма добр, любил христиан, церкви и священников. Точно также и благочестивая жена его, Тавус-хатун, была во всех отношениях добра, милостива к нищим и нуждающимся, и до того любила христиан, как армян, так и сирийцев, что держала при себе постоянно армянских и сирийских священников, а при шатре своем имела походную церковь и колокол ⁶⁰.

16.