История отравлений власть и яды от античности до наших дней

Гипотеза об отравлении Марцелла родилась потому, что поверить в неожиданную смертельную болезнь молодого и крепкого человека было трудно. Впрочем, писавший в III в. Дион Кассий подчеркивал, что причиной смерти многих здоровых людей становились низкие санитарные нормы той эпохи. Что касается внуков принцепса, то Тацит объяснял их смерть роком или хитростью мачехи, а Дион Кассий намекал на их отравление Ливией, воздерживаясь от прямого обвинения. Наконец, история с Августом гласила, что фиги, любимое лакомство принцепса, отравили якобы прямо на деревьях. Эти плоды, кстати, часто использовались в замыслах отравителей. В данном случае они стали фатальными для императора, обуреваемого старческим чревоугодием. Перед этим Август давно болел, и врачи, обследовавшие останки, не обнаружили ничего подозрительного. Никто не выдвинул обвинения против Ливии. Экспертиза, подобная проведеиной в данном случае, была призвана рассеять слухи. Впрочем, она подчас, напротив, способствовала их распространению, поскольку порождала мысль о сговоре между экспертами и вдохновителем преступления. Как бы то ни было, за Ливией укрепилась слава близкой к власти отравительницы. Впоследствии аналогичная фигура встречалась в истории часто. Дело в том, что преступления такого рода очень хорошо соответствовали новому механизму приобретения власти, которое осуществлялось теперь как частное дело, в рамках семейного круга. Отравления, реальные, подозреваемые и вымышленные, относились к той же семейной сфере. Август умер, не оставив наследников мужского пола, и таким образом усыновленный им и заранее избавленный от некоторых соперников Тиберий смог занять трон. Однако правил он в постоянном страхе перед ядом.

Писатели 11 в., например Тацит, изобразили правление Тиберия как тиранию, противопоставив его правлению Августа. Деспотизм власти подчас маскировался уловками, когда с помощью ложных доносов и клеветы жертва доводилась до самоубийства. Так, например, всадник Вибулен Агриппа, сраженный выступлениями обвинителей, явился в Сенат и публично проглотил яд. Правда, отравление оказалось неудачным, и в конце концов за свои недоказанные преступления он был задушен.

Примерно к 20 г. относится история venfcia Эмилии Лепиды, внучки Марка Эмилия Лепида, в прошлом невесты одного из погибших внуков Августа, Луция Юлия Цезаря. Эта женщина не отличалась строгой нравственностью и к тому же занималась астрологией, что давало как будто Тиберию основания для опасений. Впрочем, не исключено, что все было выдумано для оправдания репрессивных мер.

Что же касается дела Германика, то в нем выразилось стремление устранить опасного претендента на власть. Племянник Тиберия Германик был женат на внучке Августа Агриппине Старшей и наравне с Тиберием рассматривался как претендент на наследование. Август приказал Тиберию усыновить Германика, а впоследствии тот прославился военными победами. Дабы удалить популярного героя из Рима, Тиберий послал его умиротворять восточные провинции. В 19 г. молодой человек умер в Антиохии в возрасте 34 лет. Перед кончиной он долго мучился и сам выражал уверенность, что отравлен. Он обвинял в преступлении наместника Сирии Гнея Кальпурния Пизона и его Жену Планцину. Светоний считал версию отравления обоснованной. Дело в том, что на трупе, выставленном на форуме в Антиохии, обиаружи- лись пятна, на губах умершего выступила пена, а после погребального костра нашли сердце, оставшееся в целости. Тацит не был столь категоричен, однако и он сообщал, что на дом Германика была наведена порча и что каждый день враги героя являлись справиться и увидеть собственными глазами, как действует яд или порча. Вероятно, отраву приготовила смесительница ядов Мартина, близкая к жене наместника. Ее собирались отправить в Рим для допроса, но женщина внезапно умерла в Брундизии, причем в узле ее волос нашли припрятанный яд. Тацит сравнивал смерть храброго воина со смертью Александра, стремясь одновременно и восславить Германика, и подчеркнуть низость его врагов. Тем не менее так и осталось невыясненным, какую кто играл в этом деле роль. По словам Диона Кассия, Тиберий намеревался возбудить процесс против Пизона, дабы продемонстрировать, что он лично не имеет отношения к преступлению, которое, впрочем, совершенно не огорчило Ливию.