История Петербурга наизнанку. Заметки на полях городских летописей

О том, что «Аврора» вне всяких сомнений стреляла, мы уже знаем – хотя и возникают время от времени толки, будто никаких выстрелов не было в помине. Стреляла, это точно. И поэтому крейсер революции доныне является одной из главных достопримечательностей Петербурга, особенно в глазах многочисленных иностранных туристов. Что скрывать, октябрь 1917-го наложил колоссальный отпечаток на судьбы всего мира.

Да и петербуржцы в большинстве своем относятся к «Авроре» трепетно, не случайно с такой тревогой воспринимаются ими любые попытки посягнуть на корабль и его статус – будь то печально знаменитая вечеринка на борту крейсера, устроенная летом 2009 года, или же решение министра обороны Анатолия Сердюкова вывести корабль из боевого состава ВМФ – решение, отмененное затем его преемником на министерском посту – Сергеем Шойгу.

Но вот вопрос: а является ли ныне стоящий на Неве крейсер «Аврора» подлинным? Вопрос может на первый взгляд показаться удивительным – ну что, в самом деле, может случиться с кораблем, который много десятилетий стоит на приколе? – но на самом деле он серьезен. Дело в том, что жизнь боевого корабля всегда полна событий. Вот и «Авроре» до превращения ее в музей досталось немало: пришлось и в походах побывать, и в сражениях участие принять, и на ремонт становиться. На крейсере производились не только ремонтные работы, но и разного рода переделки, перепланировки. Менялось вооружение: в гражданскую войну, например, десять 152-миллиметровых орудий системы Канэ, стоявшие на крейсере, были сняты и отправлены в Астрахань для вооружения береговых укреплений и плавучих батарей. А в 1920-х при переоборудовании крейсера под учебный корабль на него установили десять 130-миллиметровых орудий, разработанных перед самой Первой мировой – то есть тогда уже, когда «Аврора» немало повидала на своем веку. В те же двадцатые, кстати, взамен утраченных якорей и якорных цепей крейсер обеспечили новыми, снятыми с затопленного в 1919 году крейсера «Олег».

Этими переменами дело не ограничилось. Великую Отечественную «Аврора» встретила в строю, хотя ее хотели списать и даже присвоили имя «Аврора» вновь заложенному кораблю – но война принесла крейсеру, стоявшему тогда в Ораниенбауме, новые серьезные испытания. С сентября 1941 года он стал подвергаться артобстрелам и авианалетам, а 30 сентября после очередного обстрела вода стала заполнять машинный отсек, крен достиг угрожающей отметки и было принято решение поставить корабль на грунт. В притопленном состоянии «Аврора» находилась до 1944 года. Неудивительно, что с крейсера опять сняли артиллерию, причем девять орудий установили на батарее в районе Вороньей горы, где шли особенно ожесточенные бои с фашистами, а одно орудие – на бронепоезде «Балтиец».

Писатель Лев Васильевич Успенский, в годы войны бывавший на этом бронепоезде, рассказывал позже подробности в «Записках старого петербуржца»:

«– Ну, что у вас нового на „Балтийце“? – спросил я… встретившегося мне на дороге старшину с бронепоезда.

– Большие новости, товарищ полковник! – с удовольствием ответил он. – Знаете, какую нам пушку придали? С „Авроры“ пушка! То самое орудие, которое в семнадцатом по Зимнему огонь вело… Вот идем ему проверочку делать…»

Читатель уже знает: знаменитое орудие 1917 года задолго до Великой Отечественной отбыло в Астрахань, а ему на смену пришло орудие не просто другое – другого даже калибра. Был в курсе реальной истории крейсера и Лев Васильевич Успенский:

«Я знал это, и осторожно намекнул, что, может быть, все же…

– Да что вы, товарищ интендант третьего ранга! – свысока ответил мне старшина. – Это только так, слух пускают, чтобы до фрицев не дошло, какой тут у нас ценный трофей есть. Они бы как черти сюда полезли, такое орудие захватить! А наши матросики узнавали стороной: точно, то самое орудие!

Я не стал спорить; думаю, и не надо было. Воинская часть может обрастать легендами; воинской части следует обрастать легендами. И чем их больше, чем они возвышенней, тем лучше».