История петербургских особняков. Дома и люди

И Екатерина II, и Павел высоко ценили И. П. Балле как знающего и надежного офицера; император назначил его генерал-интендантом, а позднее произвел в адмиралы. При Александре I Иван Петрович занимал пост главного директора Училища корабельной архитектуры, расположенного на Никольской площади, неподалеку от его дома, а с 1805 года и до самой смерти, последовавшей шесть лет спустя, заседал в Сенате.

Наследники покойного адмирала в ноябре 1812 года продали дом пятерым (!) «дочерям-девицам Виленского купца Слуцкого», прикупившим также смежный участок по Никольской улице. Зачем понадобилось им всем выводком покидать родной Вильно (ныне Вильнюс) и селиться в Петербурге – Бог весть. Возможно, девицы Слуцкие были страстными поклонницами Мельпомены и в провинциальной тиши тогдашнего губернского города мечтали о близком соседстве с театром. В таком случае место они выбрали удачно. Правда, театральное здание почти год как стояло выгоревшим после страшного пожара, и представлений в нем не давали, но вид из окон открывался красивый.

Вскоре, впрочем, оказалось, что практичные сестры пеклись вовсе не о своих зрительных впечатлениях. Подновив и отремонтировав слегка запущенный особняк, они поспешили напечатать в «Санкт-Петербургских ведомостях» такое объявление: «Вновь переправленный каменный 3-этажный дом 2 Адмиралтейской части 4 квартала под № 217, угловой с Театральной площади к Никольскому собору, отдается в наем с весьма довольным количеством служб, весь или поэтажно».

Н. С. Мордвинов

В 1816 году здесь поселился адмирал Н. С. Мордвинов (1754–1845) со своим многочисленным семейством, а через два года он приобрел полюбившееся ему жилище в собственность. Рассказывать о такой крупной и незаурядной личности, как Мордвинов, легко и одновременно трудно. Внешняя канва его жизни достаточно известна: первый морской министр в начальный период царствования Александра I, затем член Государственного совета и участник суда над декабристами, прочившими его в свое правительство, единственный не подписавший постановления о смертной казни для пятерых из них, долговременный президент Вольного экономического общества…

За этими постами и званиями лишь смутно угадываются человеческие качества, и, не считая поступка в деле с декабристами, мало что говорит о масштабах Мордвинова как государственного деятеля. Его называли русским Катоном, Аристидом, восхваляли неподкупную честность, твердость убеждений, отсутствие мелкого честолюбия, прямоту – и это доказывает лишь то, что с античных времен подобные достоинства редки в людях вообще, а в государственных – и подавно. Слишком часто приходится им лавировать и поступаться совестью в стремлении сохранить высокий пост, привилегии, близость к избранному кругу. Пожалуй, больше всего Мордвинов впечатляет именно своей всегдашней готовностью расстаться скорее с должностью, чем с чувством самоуважения.

Еще будучи капитаном первого ранга, в 1780-х, он получил под начало Адмиралтейское правление в Херсоне, то есть практически управлял новосозданным Черноморским флотом, но не замедлил оставить это место, разойдясь во взглядах со всемогущим Потемкиным. Лишь в 1792 году, уже после смерти князя, Николай Семенович вновь поступил на службу и в том же году был произведен в вице-адмиралы и пожалован орденом Святого Александра Невского. Екатерина II сумела оценить деловые качества Мордвинова, а кроме того – редкое умение сжато и точно выражать свои мысли на бумаге, говоря, что его донесения «писаны золотым пером».

Став императором, Павел, знавший и любивший Мордвинова с детства – они были сверстниками и вместе воспитывались, – произвел его в полные адмиралы, но по доносу небезызвестного де Рибаса уже в январе 1797 года вызвал в Петербург и посадил под домашний арест.

На другой день к арестованному явился генерал-прокурор князь Алексей Куракин и, проливая притворные слезы, стал уговаривать его попросить у государя прощения, в котором, мол, тот ему не откажет. Полученный им твердый ответ достоин древнегреческого стоика: «Никогда я этого не сделаю, потому что не признаю себя виновным; но знайте, князь, что если я даже буду сослан в Сибирь, и оттуда бойтесь меня!»

В тот раз ему удалось доказать свою правоту, но император все же отправил его в отставку, подарив, правда, тысячу душ. Мордвинов принял свое увольнение за знак милости, потому что Павел избавил его тем самым от дальнейших происков завистников и клеветников…

Недругов у него всегда хватало. Назначенный в 1802 году министром морских сил, он сумел удержаться на этом посту всего три месяца, после чего вынужден был уйти. При этом Николай Семенович имел случай убедиться, как быстро вчерашние друзья превращаются во врагов.