История петербургских особняков. Дома и люди

Иногда желание пустить пыль в глаза и затмить богатством и выдумкой остальных принимало причудливые формы. Как-то раз, по случаю празднования Дня святого Александра Невского (30 августа) – небесного покровителя Александра II, Кокорев устроил перед своим домом на углу Невского и Литейной невиданную доселе иллюминацию. Она изображала огненную русскую избу и стоявшего на ее пороге крестьянина с хлебом-солью в руках. К величайшему удовольствию Василия Александровича, перед этим сооружением останавливались все пешеходы и экипажи; однажды сам государь, проезжая по Невскому, задержался, чтобы осмотреть диковину, и навстречу ему вышел Кокорев с настоящим хлебом-солью.

В 1869 году бывший кокоревский дом пополнил собою длинный список доходных домов купца А. М. Тупикова. Через пять лет «придворный» архитектор последнего, Ю. О. Дютель, перестроивший для своего заказчика целых три дома на Литейном (№ 8, 21 и 64), надстроил здание еще одним этажом. При этом он украсил его некоторыми «архитектурными излишествами» во вкусе того времени.

Фасад дома № 78 по Невскому проспекту. Фото начала 1900-х гг.

С тех пор внешне дом изменился мало. Сменив в 1900-х годах в последний раз хозяев, он сохранил свое прежнее назначение: служить жилищем и местом торговли для богатого и среднего класса горожан. Послереволюционные события взбаламутили и перемешали все слои общества, но, похоже, сегодня все возвращается на круги своя.

Блудовские четверги(Дом № 80 по Невскому проспекту)

Хорошо знакомый всем горожанам дом № 80 по Невскому проспекту в настоящее время предстает перед нами уже в третьем своем обличье. До того, как на этом месте в начале XIX века появилось каменное здание, здесь стоял деревянный одноэтажный флигель купца Калитина, примыкавший к его же угловому дому. В предыдущем очерке мы говорили о семействе этого богатого виноторговца, сын и наследник которого, «отставной артиллерии поручик», получив свою долю отцовского добра, принялся его проматывать, продавая все, что можно было продать.

Дошла очередь и до деревянного флигеля на Невском; в 1801 году его приобрел купец Гаврила Панин, но сносить не спешил, прожив в старом, ветхом жилье еще несколько лет. Только к 1806 году он выстроил на его месте большой четырехэтажный дом в принятом тогда ампирном стиле и начал незамедлительно сдавать его «под жильцов». Одними из первых, кто в нем поселился, стали двадцатилетний Вигель с сестрой – женой генерала И. И. Алексеева.

Промозглой осенью, когда смертность в Петербурге увеличивается, особых занятий у будущего автора знаменитых «Записок» в ту пору не было, и они с сестрой, как он позже писал, «для препровождения времени могли… нередко любоваться похоронными процессиями, которые мимо нас тянулись в Невскую Лавру».

Дом № 80 по Невскому проспекту. Современное фото

В 1816 году в истории здания открывается новая, несомненно самая интересная страница: оно переходит в собственность Д. Н. Блудова (1785–1864). Близкий друг Жуковского и Карамзина, он входил в число основателей известного литературного общества «Арзамас». Своим названием общество обязанно ему. Дмитрий Николаевич, занимавший в зрелом возрасте самые высокие государственные посты, включая министерский (с 1832-го по 1839 год он был министром внутренних дел), в молодости имел склонность к литературе, хотя писателем, или, как тогда выражались, сочинителем, так никогда и не стал.

Сама судьба подталкивала Блудова к занятиям российской словесностью: племянник поэта Державина и двоюродный брат драматурга Озерова, он с детских лет близко стоял к литературным кружкам своего времени, а рано пробудившаяся страсть к чтению и языкам предопределила круг его интересов. Начав службу «архивным юношей» в Москве, Дмитрий Николаевич в 1802 году переезжает в Петербург, где довольно скоро выдвигается на дипломатическом поприще, одновременно все больше погружаясь в борьбу литературных партий.

Д. Н. Блудов

Еще в Москве он свел близкое знакомство с заядлыми «карамзинистами» – В. А. Жуковским, братьями Тургеневыми и Д. В. Дашковым, отстаивавшими обновление письменного русского языка, освобождение его от устарелой и тяжеловесной церковно-славянской лексики. Блудов, большой почитатель Карамзина, с которым познакомился, а затем и подружился в Северной столице, без колебаний занял место в ряду его сторонников.

В 1810-х годах молодой, многообещающий дипломат, уже исполнивший к тому времени несколько важных миссий, так сильно увлекся литературой, что начал подумывать об оставлении дипломатической карьеры, и лишь усиленные настояния матери этому помешали.

Надо, впрочем, признаться, что писательского таланта Дмитрий Николаевич не имел и из него, в лучшем случае, мог выйти лишь недурной художественный критик – он обладал несомненным вкусом и изящным слогом, а кроме того, славился остроумием, начитанностью и красноречием. Своей утонченной вежливостью он напоминал французских аристократов дореволюционной эпохи, что дало повод Пушкину прозвать его «маркизом».