История похода в Россию. Мемуары генерал-адъютанта

Итак, первые лучи следующего дня, 26-го числа, озарили неприятельские батальоны и артиллерию, стоявшие против хрупкого сооружения, на достройку которого Эбле требовалось еще восемь часов. Несомненно: они ждали рассвета только затем, чтобы лучше видеть цель. Рассвело, и мы увидели брошенные костры, пустынный берег и на холмах тридцать удалявшихся пушек! Одного их ядра было достаточно, чтобы уничтожить единственную спасательную доску, переброшенную с одного берега на другой; однако же русская артиллерия отступала, в то время как наша становилась на позицию. Дальше виден был хвост длинной колонны, продвигавшейся к Борисову.

Французы не решались верить своим глазам. Наконец, охваченные радостью, они начали хлопать в ладоши и кричать! Рапп и Удино бросились к императору.

— Ваше величество, — сказали они, — неприятель снялся с лагеря и покинул позицию!

— Этого не может быть! — ответил император.

Но прибежали Ней и Мюрат и подтвердили это донесение. Тогда Наполеон выбежал из своей главной квартиры, взглянул, увидел удалявшиеся и исчезавшие в лесу последние ряды колонны Чаплица и в восторге воскликнул:

— Я обманул адмирала!

Два артиллерийских орудия врага вновь ложились и открыли огонь. Нашей артиллерии был дан приказ разрушить их. Одного залпа было достаточно: неосторожность, которая не повторилась из страха, что Чаплиц вернется.

Мост только начали строить, только еще вбивали первые сваи. Но император, желая поскорее завладеть противоположным берегом, указал на него наиболее отважным из своих приближенных. Адъютант Удино, Жакмино, и литовский граф Прешездецкий первыми бросились в реку и, несмотря на льдины, царапавшие до крови груди и бока их лошадей, достигли другого берега. За ними последовали сорок кавалеристов, каждый из которых усадил на лошадь вольтижера; потом, на двух жалких плотах, в двадцать поездок было перевезено четыреста человек.

К часу берег был очищен от казаков и кончен мост для пехоты; дивизия Леграна быстро перешла по нему с пушками, восклицая «Да здравствует император!». Наполеон лично помогал переходу артиллерии, подбадривая храбрых солдат голосом и собственным примером!

Видя, что они завладели противоположным берегом, он воскликнул: «Теперь снова засияла моя звезда!» — потому что он верил в судьбу, как все завоеватели.

Глава VI

В этот момент из Вильны прибыл один литовский дворянин, переодетый крестьянином, с известием о победе Шварценберга над Сакеном. Наполеон с удовольствием громко объявил об этом успехе, добавив, что «Шварценберг пошел по следам Чичагова и придет нам на помощь». Однако этот первый только что построенный мост годился лишь для пехоты. Тотчас же начали строить второй, на сто саженей выше, для артиллерии и обоза. Он был окончен только в четыре часа вечера.

В это время адмирал Чичагов, окончательно обманутый, решил идти вниз по Березине, — в тот самый момент, когда Наполеон решил подняться вверх по ней.

Русские потеряли остаток дня 26-го и весь день 27-го в совещаниях, разведках и приготовлениях. Присутствие Наполеона и его армии, слабость которой трудно было себе представить, поразило их. Они видели императора повсюду: справа от себя благодаря симуляции переправы; против своего центра, в Борисове, потому что, действительно, вся наша армия, постепенно входя в этот город, наполнила его движением; наконец, в Студенке, слева от них, где на самом деле находился император.

Двадцать седьмого ноября Наполеон приблизительно с шестью тысячами гвардии и с корпусом Нея, уменьшившимся до шестисот человек, перешел через Березину и поместился в резерве Удино. Ему предшествовали огромный обоз и безоружные. Многие еще до самого заката солнца переходили после него через реку.

В то же время армия Виктора заметила гвардию на высотах Студенки.

Глава VII

До сих пор всё шло хорошо. Но Виктор, проходя через Борисов, оставил там Партуно с его дивизией. Этот генерал должен был удержать неприятеля за этим городом, прогнать вперед многочисленных безоружных, укрывшихся здесь, и до заката солнца присоединиться к Виктору. Партуно в первый раз видел расстройство Великой армии. Он хотел, как и Даву в начале отступления, скрыть его следы от глаз казаков Кутузова, шедших за ним. Эта тщетная попытка, атака Платова со стороны большой Оршевской дороги, а также атаки Чичагова на сожженный Борисовский мост задержали его в городе до конца дня.

Он собирался уже выступить оттуда, когда получил приказ остаться в нем на ночь. Приказ этот прислал император. Наполеон, несомненно, думал этим отвлечь внимание трех русских генералов, а также рассчитывал, что Партуно, удержав их здесь, даст ему время переправиться со всей армией.

Но Витгенштейн велел Платову преследовать французскую армию по большой дороге, а сам отправился вправо. Он в тот же вечер покинул высоты на берегу Березины, между Борисовым и Студенкой, пересек дорогу, соединяющую эти два пункта, и завладел всем, что там нашел. Толпы отбившихся от армии солдат, вернувшись к Партуно, сообщили ему, что он окончательно отрезан от армии.