История религий. Том 2

Ханифом именуется библейский Авраам. Это обозначение применяется также для противоположения понятию «многобожник». И наконец, оно обозначает человека, обратившегося к богу или к истинной религии. Исследовавшая вопрос о значении термина «ханиф» в Коране К. С. Кашталева приходит к выводу о таком его значении: «…обратившийся от язычества к богу» ⁴². Речь идет во всяком случае не о безбожниках, а, наоборот, о людях, проявляющих особое благочестие, близкое по своему содержанию к исламу и, может быть, даже совпадающее с ним. Остается неясным вопрос о том, имело ли ханифитство какие-нибудь организованные формы.

В вероучении ханифизма можно считать установленными единобожие и требование аскетической жизни. Очевидно, последнее дало основание Е. А. Беляеву признать ханифизм «религиозно-моральным учением». Он считал его вполне оформившимся в земледельческой Йемаме ⁴³ и придавал ему решающее значение в возникновении ислама. «…Мекканский ханифизм, — писал он, — перешел в следующий этап развития, который уже можно рассматривать как возникновение новой религии, получившей название «ислам»» ⁴⁴. Если это так, то нельзя все же не видеть того, что сам ханифизм не был совершенно новым религиозным явлением, — он впитал в себя влияние иудаизма, христианства и парсизма, явившись своего рода посредствующим звеном между этими религиями и исламом.

ВЕРОУЧЕНИЕ РАННЕГО ИСЛАМА

Во многом сказанное выше предвосхищает характеристику основных положений догматики первоначального ислама. Все же представляется целесообразным дать обобщенное описание того, как выглядела эта догматика в системе верований, основанных на Коране.

Первым пунктом ее было требование единобожия. Наиболее ярко оно выражено в формуле: «Он — Аллах — един, Аллах, вечный; не родил и не был рожден, и не был Ему равным ни один!» (112, 1–4). Уже здесь проявилась полемическая тенденция в отношении христианского учения о боге-Сыне. Неоднократно в Коране говорится, что у Аллаха «нет товарищей» и что всякий, кто приписывает ему товарищей, даже рожденных им, многобожник. Утверждения этих нечестивцев Коран считает настолько вопиющими, что усматривает в них опасность стихийных бедствий: «Небеса готовы распасться от этого, и земля развергнуться, и горы пасть прахом от того, что они приписали Милосердному сына» (19, 92–93). И дальше следует установка, которая подчеркивает исключительное положение Аллаха во Вселенной в сравнении как с людьми, так и с ангелами и бесами: «Всякий, кто в небесах и на земле, приходит к Милосердному только как раб…» (19, 94). Это положение выглядит вполне монотеистически.

Тем не менее и к исламу относится общий тезис, касающийся монотеизма всех догматических религий: его надо понимать условно, а не абсолютно. Из всех этих религий ислам в наибольшей мере приблизился к монотеизму, хотя и не достиг его полностью.

Как и в других религиях, в исламе наряду с существом, которое именуется богом и представляется как добрый бог, людям предлагается верить в реальное существование противостоящего ему злого бога, именуемого в Коране либо Шейтаном (сравни древнеевр. Сатана), либо Иблисом (сравни греч. Диаболос). И конечно, не обходится без меньших добрых богов (ангелов) и меньших злых богов (демонов, джиннов). Правда, одно место в Коране можно истолковать так, что ангелы и джинны, как и люди, должны будут умереть в день светопреставления, но это весьма натянутое толкование. Сказано: «И протрубят в трубу и поражены будут, как молнией, и те, кто в небесах, и те, кто на земле, кроме тех, кого пожелает Аллах. Потом протрубят вторично, и вот — они стоя смотрят» (39, 68). В дальнейшей процедуре страшного суда ангелам, как и джиннам, предстоит так много работы, что их «поражение» может быть лишь кратковременным.

К тому же из массы сверхъестественных существ ангельского чина Коран выделяет четырех «макрибун» — ангелов высшей категории, соответствующих иудейско-христианским архангелам даже по именам: Джабраил (Гавриил), Микаил (Михаил), Азраил и Исрафил ⁴⁵. Джабраилу присвоено наименование «рух аль коде» — святой дух, что приближает его, во всяком случае по имени, к третьему лицу христианской Троицы.