История религий. Том 2

Наиболее пышным централизованным дацанским обрядом в ламаизме является цам. Целью этого действа, исполняющегося большим количеством лам, является очищение данной местности от злых демонов. В течение нескольких часов длится пляска, происходящая сначала в самом дацане, а потом на открытом воздухе; она изображает борьбу между охранителями-докшитами, с одной стороны, и злыми духами, врагами религии — с другой. Участники представления одеваются в фантастические костюмы и маски, изображающие тех или иных персонажей пантеона и пандемониума. Пляска сопровождается оглушительной музыкой и пронзительно громким пением участников. Как телодвижения их, так и страшный шум, производящийся ими, призваны напугать «противника», но, разумеется, не меньше его оказываются подавленными и напуганными тысячи мирян, пассивных зрителей мистерии. Дело кончается, разумеется, победой благочестивых докшитов и публичным сожжением аксессуаров, изображающих «мусор», в который превращены враги религии и их приверженцы.

Из других дацанских публичных церемоний следует отметить Цаган-сара, что значит буквально «Белый месяц». По существу это праздник в честь ожидаемого прихода грядущего Будды — Майдари. Праздник носит еще название Майдари-хурала. Мы приведем его описание со слов очевидца 1840 г.

Цаган-сара празднуется ежегодно на новомесячие начала Нового года по монгольскому лунному календарю. Самой церемонии Майдари-хурала предшествуют две недели полупраздничного положения, когда люди ездят друг к другу в гости и большие массы верующих собираются к дацану в ожидании предстоящей церемонии. Накануне самого праздника верующие вынимают бурханов-идолов из сундуков и обряжают их в праздничные одежды. С утра в дацане происходит большой хурал. Прибывает хамбо-лама (высокое должностное лицо в иерархии лам), его привозят ламы на деревянной тележке. В самом дацане происходит освящение «аршияна» — святой воды. Младшие ламы обходят с этой водой сидящих полукружием старших, бросают каждому в горсть несколько капель, а те мочат святой водой глаза, нос и рот; считается, что этим они открывают свои души для приема Майдари. Потом происходит обряд освящения хлеба-зерна; для этого кучки этого зерна бросают на мандалу. Освященное зерно бросают вверх — в жертву многочисленным идолам-бурханам, заполняющим помещение храма. Все это время ламы, находящиеся в храме, поют речитативом молитвенные тексты.

После окончания хурала из алтаря выдвигается громадный ящик со статуей Майдари и с непрестанным пением выносится наружу. Там уже ждет колесница с балдахином, задрапированная тканями. Приведем описание очевидца: «Русские сани (роспуски) на четырех колесах и деревянные кони, выкрашенные зеленой краской, с гривой и хвостом из гаруса и шелка, кони запряжены в русскую упряжь с дугами. Когда шкап с бурханом поставили на колесницу, ламы, схватив концы веревок, прикрепленных к поддону, на котором были утверждены кони, повезли его в ворота, предшествуемые двумя знаменами вроде хоругвей и каким-то восьмиугольным зонтиком с лоскутами и кистями по углам…» За процессией следуют музыканты. Что это была за музыка, можно получить представление из следующего описания того же очевидца: «Оглушительные, как гром, барабаны и малые литавры, сиплые звуки огромных медных труб (бурэ), пискливые гоплины, раздирающие душу удары медных тарелок, звон колокольчиков и бубенчиков». Сопровождаемая этим невообразимым шумом, процессия во главе с Майдари на колеснице двинулась вокруг дацана. Достигнув северного угла его, остановилась, ламы полукругом уселись на войлоке на снегу и повели хурал. Опять пошла в ход святая вода. Потом было проведено церемониальное чаепитие, после чего процессия двинулась дальше, останавливаясь и на остальных трех углах и повторяя ту же церемонию. После этого можно было считать, что подготовка к приему Майдари в земное существование проведена достаточно основательно ³⁰.

Причудливо соединились таким образом в ламаистской обрядности элементы разных культов и религий: и собственно буддийские обряды, и шаманизм полидемонистического культа бон, и формы культа, весьма близкие как по форме своего выполнения, так и по смысловому содержанию к христианству. Достаточно вспомнить в этой связи святую воду, освященный хлеб, в данном случае зерно. То, что молитвы читаются на непонятном в Монголии и в Бурятии тибетском языке и смысл их поэтому недоступен молящимся, тоже не новость. В иудаизме молитвы произносятся на древнееврейском и арамейском языках, неизвестных большинству молящихся, в католицизме литургию служат на латинском. Главный же мотив всего праздника Майдари — эсхатологический — наличествует во многих религиях, где ожидают прихода мессии, двенадцатого имама или махди. Социальный смысл такого ожидания понятен: жить людям тяжело и плохо, вот фантазия и строит образ долженствующего прийти сверхъестественного существа, которое наконец наведет должный порядок.