История русского народа и российского государства. С древнейших времен до начала ХХ века. Том II

Это породило острые конфликты с Великобританией, справедливо опасавшейся за свои индийские владения и претендовавшей на доминирование в Персии и Афганистане. Несколько раз Россия и Англия на протяжении 1880-ых годов (особенно в 1889 году, после захвата Россией Мерва – города у самой афганской границы) находились на грани войны. В итоге главные спорные вопросы о межимпериалистическом разделе Азии были урегулированы, сферы влияния империалистических держав разграничены: Средняя Азия и север Персии отошли России, южная Персия и Афганистан остались за Англией; Россия подтвердила свой отказ от покушения на Индию – главную жемчужину в короне Британской Империи. К началу ХХ века под влиянием Франции начинается постепенное сближение России и Англии.

На Дальнем Востоке Россия, проводя экспансию в Корее и стремясь к захвату Северного Китая, столкнулась с Японией, что вызвало войну в начале ХХ века. В России почти никто не сомневался, что эта война будет и «маленькой», и «победоносной» и приведёт как к укреплению самодержавия, так и к окончательному господству России в Китае. Ещё будучи наследником престола, Николай Александрович председательствовал в Сибирском Комитете, занимавшемся строительством Транссиба. Характерно и то, что Александр III отправил своего наследника – цесаревича Николая (будущего Николая II) в долгую заграничную поездку (в которые обычно ездили наследники трона) не в Европу, как было всегда раньше, а на Дальний Восток, указывая этим основное направление будущей российской экспансии. Во время этой поездки произошел досадный инцидент: в Японии на Николая во время прогулки было совершено покушение – один японский полицейский ударил его шашкой по голове и ранил. Это событие сформировало в Николае II глубокую ненависть и презрение к «макакам» (как он называл японцев) и во многом подтолкнуло его к войне с Японией, оказавшейся столь позорной для Российской Империи. По мнению осведомленного С.Ю. Витте, у юного императора Николая II «неоднократно рождалась мысль о дальнейшем расширении великой Российской империи в направлении к Дальнему Востоку, о подчинении китайского богдыхана, подобно бухарскому эмиру, и чуть ли не о приобщении к титулу русского императора дальнейших титулов, например: богдыхан китайский, микадо японский и пр.».

6.3.8. Начало правления Николая II: продолжение реакции и приближение революции

Император Александр III в 1894 году умер в Ялте от болезни почек. Два обстоятельства ускорили его смерть: крушение царского поезда в 1888 году у станции Борки, в ходе которого здоровье императора пострадало, и чрезмерное пристрастие монарха к алкоголю (таким образом государь стремился заглушить постоянный страх перед покушениями).

Поскольку давней и устойчивой закономерностью российской внутриполитической жизни стала смена на престоле консервативных, реакционных императоров императорами-реформаторами, широкие круги российского общества с нетерпением ждали смерти Александра III и того часа, когда на престол взойдет, на смену Александру III, его сын и наследник Николай, с которым связывались надежды на либеральные послабления земствам, прекращение политики контрреформ и введение политических свобод в России. Эти надежды очень скоро обнаружили всю свою иллюзорность.

Воспитанный К.П. Победоносцевым, Николай, подобно своему отцу, объявил дворянство «исконным оплотом порядка и нравственной силой России» и обещал во время своей коронации, что «нужды его не будут забыты». Новый монарх был человеком довольно ограниченным, не слишком умным, скрытным, хорошим семьянином, воспитанным, заурядным, привязанным к частной жизни и слабо понимающим смысл происходящих вокруг событий человеком, склонным попадать под влияние более ярких и сильных личностей – Победоносцева, своей жены-немки Александры Федоровны (властной и несколько истеричной особы), великих князей – своих дядьёв. В то же время он, как многие слабохарактерные люди, не любил сильных и незаурядных личностей и стремился удалить их (как С.Ю. Виттте), предпочитая окружить себя посредственностями, ещё более ничтожными, чем он сам.