История русской бюрократии

«…Я выехал на поезде, идущем четыре дня до места под названием Магнитогорск, расположенного на восточных склонах Уральских гор. Я был очень счастлив. В Советском Союзе не было безработицы. Большевики планировали свою экономику и предоставляли молодым людям много возможностей. Более того, им удавалось преодолеть фетишизацию материальных ценностей, которая, как учили меня мои добрые родители, была одним из основных зол нашей американской цивилизации. Я видел, что большинство русских едят только чёрный хлеб и носят один-единственный костюм до тех пор, пока тот не распадётся на части…

Шёл сентябрь 1932 года, и мне было 20 лет…

Мне понадобилось очень мало времени, чтобы понять, что они едят чёрный хлеб в основном потому, что нет никакого другого, и носят лохмотья по той же причине.

В Магнитогорске я был брошен в битву. Я очутился на линии фронта чугуна и стали. Десятки тысяч людей терпеливо выносили невероятные трудности, чтобы построить доменные печи, и многие делали это по своей воле, охотно, с безграничным энтузиазмом, которым с первого дня своего приезда заразился и я.

Четверть миллионов человеческих душ — коммунистов, кулаков, иностранцев, татар, осуждённых саботажников, и масса голубоглазых русских крестьян — строили самый большой сталелитейный комбинат в Европе посреди голой уральской степи. Деньги текли как песок сквозь пальцы, люди замерзали, голодали и страдали, но строительство продолжалось в атмосфере равнодушия к отдельной человеческой личности и массового героизма, аналог которому трудно отыскать в истории»[61].

Чтобы поднять и организовать народ на такие свершения, требовалось жёсткое подчинение плану тех лиц, которые составляли управляющую вертикаль. Управлять, выполняя директивные указания — это была их работа, а не способ достижения личного благополучия. И за короткий срок были решены три задачи: индустриализация страны, коллективизация сельского хозяйства, культурная революция. Стало возможным создание новой армии.

А наверху управленческой пирамиды была оперативная группа И. В. Сталина.

С учётом неудач первой пятилетки показатели второго пятилетнего плана (1933‒1937) подвергли существенной корректировке. Для промышленности утвердили реальные задания, в сельском хозяйстве предусмотрели лишь закрепление достигнутого уровня. Ослабили директивное давление на экономику, реорганизовав органы управления ею. И хотя вторая пятилетка, как и первая, не была выполнена в полном объёме, всё же промышленность развивалась динамично.

С вводом в строй крупных тракторных заводов начала быстро создаваться сеть машинно-тракторных станций (МТС), которая в 1937 году обслуживала уже 90 % колхозов. Переход к крупному механизированному сельскому хозяйству позволил быстро повысить производство и производительность труда.

Страна втягивалась в свой очередной рывок.