История рыцарей-тамплиеров, церкви Темпла и Темпла

6 июня 1306 г., через несколько месяцев после рукоположения, этот новый французский папа отправил письма из Бордо великим магистрам тамплиеров и госпитальеров, выражая свое горячее желание посоветоваться с ними относительно мер по возвращению христианами Святой земли. Он пишет им, что они наилучшим образом могут дать совет по этому вопросу, возглавить и осуществить задуманное предприятие благодаря своему громадному военному опыту и заинтересованности в успехе. «Приказываем вам, – заявляет он, – явиться сюда без промедления, сохраняя строжайшую тайну и с очень маленькой свитой , ибо вы найдете по эту сторону моря достаточно рыцарей, готовых прислуживать вам». [357] Великий магистр госпитальеров отклонил это приглашение; но великий магистр тамплиеров незамедлительно принял его и без колебаний предал себя в руки папы и короля Франции. Он прибыл во Францию, в сопровождении шестидесяти рыцарей, в начале 1307 г. и разместил казну ордена, которую он вывез с Кипра, в парижском Тампле. Магистр был с почетом принят королем, а затем отправился в Пуатье для встречи с папой. Там его задержали различными переговорами, относящимися к предполагаемому походу в Святую землю.

Среди прочего, папа предложил объединение тамплиеров и госпитальеров, и великий магистр высказал свои возражения против этого. Он заявил, что после падения Акры итальянцы и другие христианские народы открыто порицали папу Николая за то, что он не оказал никакой помощи осажденным и что папа, пытаясь оправдать себя, приписал позор от потери города якобы существующим разногласиям между тамплиерами и госпитальерами и предложил объединение орденов. Великий магистр заявил, что никаких разногласий между орденами, наносящих ущерб христианскому делу, не существовало; что не было ничего, кроме духа соперничества и стремления превзойти друг друга, и исчезновение этого соперничества оказалось бы весьма невыгодно христианам, но полезно сарацинам; ибо если госпитальеры одерживали блестящую победу над неверными, тамплиеры никогда не успокоятся, пока не совершат нечто подобное или еще более впечатляющее, и наоборот. И если тамплиеры отправляли за море в Палестину рыцарей, коней и все необходимое, госпитальеры всегда поступали так же. В то же время он со всей уверенностью утверждал, что не было случая, чтобы член одного ордена поднял руку на члена другого [358] . Великий магистр жаловался, что почтение и уважение христианских народов к обоим орденам незаслуженно уменьшилось, что все изменилось, и большинство людей скорее готовы больше взять у них, нежели дать им, и что многие могущественные люди, как клирики, так и миряне, постоянно вредят братствам.

В то же время тайные агенты французского короля тщательно распространяли различные темные слухи и грязные россказни о тамплиерах, и говорилось, что они никогда не потеряли бы Святой земли, если бы были добрыми христианами. Эти слухи и обвинения вскоре обрели конкретную форму.

Некоторые авторы сообщают, что некий Скин де Флориан, горожанин из Безье, приговоренный к смерти или пожизненному заключению в одном из королевских замков за свои преступления, предстал перед королем Филиппом и получил от него полное прощение и вознаграждение за то, что под присягой обвинил тамплиеров в ереси и в самых чудовищных поступках. По утверждению других, Носсо де Флорентен, бывший тамплиер, приговоренный главным прецептором и капитулом Франции к пожизненному заключению за нечестивые и неправедные деяния, в заключении добровольно исповедовался в своих грехах, и его признания были использованы против ордена [359] . Как бы то ни было, но на основании сведений, полученных от осужденного преступника, король Филипп 14 сентября разослал всем бальи различных провинций во Франции тайные приказы, в следующих странных и абсурдных выражениях:

...

Филипп, Божьей милостью король французов, своим возлюбленным и верным рыцарям… и проч.

Плачевная и печальнейшая весть, исполненная горестей и скорби, ужаснейшее дело, о коем невозможно помыслить без содрогания, слышать без ужаса, грех неслыханный, гнусности и жестокости, противные чувствам человеческим и пр. и пр., достигли наших ушей.