История шпионажа. Том 2

Остальное известно — провал попытки переговоров, инициатором которых был Гесс, никак не отразился на ходе войны. Вскоре Гитлер напал на Россию, к чему он давно готовился. Гесс был отодвинут на второй план. 12 мая 1941 года в Берлине было опубликовано коммюнике, в котором исчезновение Гесса объяснялось его нервным расстройством, признаки которого наблюдались в последнее время. В конце было сказано, что Гесс заболел «манией пацифизма». Англичане тоже поручили своего пленника заботам психиатра. Впоследствии он несколько раз проходил контроль, который каждый раз приводил к противоречивым результатам. Если бы Гесс был признан невменяемым, то его не судили бы в Нюрнберге. Он, правда, страдал неврозами, пытался покончить с собой. Черчилль в письме Рузвельту от 17 мая 1941 года писал: «Гесс вполне здоров, не экзальтирован, у него нет никаких симптомов сумасшествия». Позднее в своем «Дневнике» он писал: «Гесс приехал к нам по собственной воле, не облеченный полномочиями, но все-таки он был послом своей страны. Это был клинический случай, поэтому мы не обошлись с ним как с преступником».

На Нюрнбергском процессе Гесс был приговорен к пожизненному тюремному заключению. До 23 декабря 1969 года он отказывался видеться с женой и сыном, боясь, что эти волнения нарушат его душевное равновесие и он сойдет с ума. Но сыну он писал длинные письма, давая советы по поводу учебы и жизни.

Как бы там ни было, был ли Гесс сумасшедшим или нет, этот диагноз стал хорошей миной при плохой игре. Англия не стала рассматривать предложения Германии. Вся вина за неудачу миссии была возложена на «сумасшествие» Гесса.

Ключ к разгадке тайны

В начале сентября 1940 года Рудольф Гесс имел продолжительную беседу со своим университетским профессором Карлом Хаус-хофером.

Хаусхоферу было 70 лет, он долгое время путешествовал по Индии, Японии, Азии, изучая религии этих стран, был их знатоком. Именно он стал родоначальником нацизма. Через Гесса он познакомился с Гитлером, когда тот находился в тюрьме Ландсхут после неудачи мюнхенского путча. Идеи профессора нашли воплощение в книге Гитлера «Майн кампф», особенно в той части, что касается жизненного пространства. Карл Хаусхофер увлекался эзотеризмом, Востоком, искал потайную сторону реальности. Многие считали его ясновидящим. Гитлер был им заинтригован. Как геополитик профессор выступал за союз англичан и немцев, что позволило бы Германии расширить свои притязания на Востоке, в Центральной Азии. К его сожалению, Гитлер выбрал другую дорогу.

В течение 9 часов Гесс и Хаусхофер обсуждали сложившуюся политическую ситуацию. Германия стояла на пороге решительного наступления на Англию. Было ли оно неизбежным, нельзя ли было его остановить, учитывая все драматические последствия этого шага? Нельзя ли было что-то предпринять в этом смысле второму человеку в государстве — Гессу?

3 сентября Хаусхофер так объяснил сыну Альбрехту впечатление от этой беседы: «Может быть, Гессу встретиться с Гамильтоном на нейтральной территории?»

Герцог Гамильтон был одним из самых близких друзей Альбрехта, и этой дружбе не помешала даже война. 8 сентября Альбрехт встретился с Гессом, услышав от него, что Гитлер искренне хочет мира с Англией, но не знает, с кем об этом говорить. Альбрехт был пессимистом в этом деле, но назвал некоторых кандидатов для встречи и среди них О’Малли — дипломата, работавшего в Будапеште, бывшего руководителя отдела Министерства иностранных дел. Он был, правда, ярым германофилом, и в Лондоне к нему могли отнестись с недоверием. Этим посредником мог стать сэр Самуэль Хоаре, находившийся в Мадриде. Хорошей кандидатурой он считал Лотиана, посла Великобритании в США. И, конечно, герцога Гамильтона.

Гесс с большим интересом выслушал Альбрехта и через два дня писал Карлу Хаусхоферу: «Мы должны серьезно отнестись к возможностям таких контактов. Главное, чтобы они не прерывались».

Для поддержания контактов он посоветовал Хаусхоферу связаться с давней знакомой в Лиссабоне мисс Робертс, посоветовав письмо этой пожилой даме послать через Бооля. Бооль был кандидатурой на роль гауляйтера побежденной Англии, так что вряд ли он подходил для роли посредника.