История шпионажа. Том 2

Они поспешили войти в виллу и оставались в ней до поздней ночи, когда побережье осветилось прожекторами. Охрана была на страже, но ничего с таинственными гостями не произошло. На рас свете к собравшимся присоединились Маст и ван Хеке и услыша ли неудовольствие в словах встречавших: «А эти-то так и не при ехали».

«Эти-то» приехали только на следующий день, к ночи, и прибы ли они на борту английской подлодки «Сераф». Это были амери канцы, представлявшие командующего союзных войск Эйзенхауэра, — генералы Марк Кларк и Лемницер.

Командующий доверил Кларку деликатное поручение: «Вы нико им образом не должны открывать французам дату и место высадки и операции „Торч“. Скажите им, что операция находится в процессе разработки». Кларк так объяснял свое вынужденное положение по отношению к французским коллегам: «Сказать правду — означало рисковать жизнью всех нас; сказать мало — значило нивелировать эффективность нашего сотрудничества с французами».

В полночь прожектор просигналил подлодке и там начался переполох — возможно, Кларк уже отдал приказ к репетиции предстоящей высадки, но с лодки стали спускать надувную шлюпку. Во всяком случае, приехавшие на лодке американцы подплыли к берегу, где их ждал Мерфи, воскликнувший: «Добро пожаловать на землю Франции!» Дрожа от холода и немного взволнованный, посланник Эйзенхауэра позабыл сказать подготовленную в ответ на пароль фразу: «Лафайет, а вот и мы!» Этим паролем четверть века назад воспользовался другой американский генерал.

Мерфи проводил двух американских генералов на виллу, где они проспали до утра.

Секретная конференция началась 22 октября. С алжирской стороны ее подготовили Маст и Мерфи. Эта подготовка велась уже в течение 18 месяцев.

С американской стороны на ней присутствовали два представителя Эйзенхауэра, а с французской — Маст, Жюсс, капитан фрегата Баржо, командир авиации Дартуа, а в качестве обозревателей — Риго, ван Хеке и д’Астье. Лемерг-Дюбрей оставался в Алжире, готовый вылететь к Жиро на самолете и сообщить о результатах конференции.

Обсуждения шли нелегко. Помешало и вмешательство местной полиции, перепуганной спуском с подлодки пневматической шлюпки.

В ходе обсуждений были уточнены детали военных операций. Подошли и к вопросу о кандидатуре командующего.

Маст и Мерфи решительно заявили, что высадку проводят американцы, а потому и командующим будет американец. После завершения операции все полномочия будут переданы французскому командующему.

Жиро на конференции не присутствовал, и это облегчало дело, как будто бы решаемое в данный момент. А на самом деле Эйзенхауэр уже три месяца как был назначен командующим.

Маст сам еще не знал точной даты высадки: Кларк и ему не сказал точно, а что-то около 20–25 ноября.

25 октября Анри Жиро получил от Жана Риго заключительный документ конференции и понял, что его надежды не оправдались и кандидатура вежливо отклонена. Будущее генерала было неясно. Сам-то он лелеял проект высадки союзников весной 1943 года, когда были бы и волки сыты, и овцы целы.

Но у Жиро не было выбора, а Риго дал ему ясно понять: «В любом случае американцы решились действовать сейчас». 27 октября Риго выслал для Мерфи «принципиальное согласие» Жиро. В этом документе генерал соглашался на предложения американцев, но выдвигал свою дату проведения операции в Северной Африке и место, предложив район Прованса.

Через день он написал Мерфи письмо, в котором настаивал, чтобы в операции, выполняемой в основном американцами, не участвовали голлисты. Вот это предложение пришлось Рузвельту по душе, и он поручил Мерфи составить документ, где будут прописаны все утвержденные франко-американские предложения.

Но 29 октября, за два дня до того, как генералу Жиро принесли письма Мерфи, произошло чрезвычайное событие: сам Мерфи открыл Масту дату высадки — 8 ноября.

Конспираторы были в панике. Дата высадки была на носу, и им уже не успеть предупредить своих соратников. Времени для выполнения ранее разработанного плана уже не оставалось. Взбешенный Лемерг-Дюбрей написал Мерфи письмо в очень жестком тоне, обвиняя американцев в недоверии по отношению к французам и в преднамеренном несоблюдении приличий, ставящих конспираторов перед дилеммой: «продолжать помогать американцам или прекратить сотрудничество». В заключение он угрожал, что «посоветовавшись с Жиро, они примут соответствующее решение».

Но это было всего лишь выпуском пара, ибо никакой дилеммы у французов не было — хочешь не хочешь, а приходилось «помогать друзьям-американцам».