История шпионажа. Том 2

Глава французской контрразведки генерал Коше уже перестал что-либо понимать, обложенный со всех сторон доносами и сварами сотрудников, и 20 ноября 1943 года подал в отставку. Он не решил проблем, стоявших перед контрразведкой, они остались прежними. Атмосфера внутри спецслужбы накалилась до предела, как во времена мексиканской революции.

Кстати, в Алжире в это время находился специалист по проблемам Мексики, ветеран контрразведки из Пятого бюро «2 бис», работавший в Читта ди Мессико в 1939–1940 годах. Его звали Жак Сустель. Впоследствии в 50-е годы он возглавит восстание за независимость в Алжире и уйдет на много лет в подполье. Это был высокообразованный, умный, тонкий специалист по культуре ацтеков, но слабо разбиравшийся в секретной службе. В Лондоне вместе с Жаном Муленом он занимался проблемами объединения отрядов Сопротивления. Генерал де Голль, с которым он сотрудничал в Комиссариате информационной службы, доверил Жаку Сустелю навести порядок на военном корабле, экипаж которого протестовал против руководства контрразведки голлистов.

27 ноября в соответствии с правительственным декретом Сустель возглавил Генеральную дирекцию специальной службы, ГДСС, создание которой опять, в который раз, запутало и без того сложные отношения двух ветвей французской контрразведки. Новая спецслужба должна была объединить службы информации, контрразведки и военной разведки. Она работала в тесном контакте с Комитетом борьбы за освобождение Франции, который возглавлял генерал де Голль. Прежде всего эта новая спецслужба намеревалась устранить из руководства генерала Жиро, который ничего не подозревал и был благодушно настроен.

Создание Генеральной дирекции спецслужб было поистине революционным шагом. Впервые французские спецслужбы становились политическим инструментом, выполняя правительственные решения. Даже технический отдел этой службы, которым руководил граф де Местр, стал подчиняться «французам из Лондона».

Для военной контрразведки это решение стало катастрофой, потому что именно в это время ситуация в Алжире сильно обострилась.

11 декабря в руки Гетца, немецкого специалиста по радиоигре, попала разведсеть в Лавалле и в Нанте, со всеми шифрами, используемыми в радиосообщениях.

В Париже, на авеню Клебер, 84, 4-й отдел, которым руководил Кифер из немецкой службы безопасности, получивший задание ликвидировать Службу французской контрразведки в метрополии, заманил ее руководителя Вернея в ловушку. Для этого в радиоигру с Лондоном были вовлечены перевербованные французские радисты, захваченные немцами. Но папаше Вернею в очередной раз удаюсь провести за нос нацистов. Железный крест первой степени, украсивший китель Кифера за заслуги в секретной войне на французском фронте, хотя бы отчасти компенсировал горечь этой неудачи.

В Алжире, невольно имитируя работу немецкой спецслужбы СД, новая ГДСС пыталась вытеснить соперничающую с де Голлем французскую контрразведку.

Но ветераны уперлись, и ими трудно было манипулировать. В отпет на претензии Сустеля, что «политические и информационные задачи спецслужбы неразделимы», Риве ответил с присущей ему иронией: «Вы хотите, чтобы выполнением политических задач, которые мы не беремся судить, занималась служба информации, руководимая одним директором, которая должна добывать и сообщения о мнении юместителя префекта, упущениях в работе полиции, а также планы немецких военных операций во Франции и секреты абвера и гестапо?»

Но близился час решительного столкновения двух соперничающих спецслужб. При создании ГДСС распорядителем фондов был назначен ее директор, который стал умело использовать этот немаловажный фактор давления на оппозиционеров. С этих пор дирекция службы информации и дирекция службы безопасности получали временные субсидии, позволявшие им лишь выживать.

Но в преддверии высадки союзников в Италии Генеральной дирекции специальной службы пришлось примириться с ветеранами контрразведки, о чем полковник Риве в феврале 1944 года оповестил генерала Жиро.

Из Франции в Алжир поступали радиосообщения о нехватке денежных фондов для организации заброски парашютистов. Работа подпольщиков на материке, продолжавшаяся в течение трех страшных лет оккупации, неожиданно затормозилась. Контрразведчики, работавшие в подполье на материке, почувствовали противоречивость и ложь создавшейся ситуации в руководстве и просили разрешения вернуться в Алжир.