История шпионажа. Том 2

Полковник Остер в полный голос, не прячась, называл нацистов сборищем преступников. А полковник Пикенброк, другой помощник Канариса, произнес фразу, ставшую исторической. Когда Гитлер предложил абверу выловить генерала Жиро, бежавшего из крепости Кенигсатейн на свободную территорию Франции, Пикенброк заметил: «Пора наконец Кейтелю объяснить господину Гитлеру, что абвер — это не уголовная организация в отличие от СД и СС!»

Посмертная победа Гейдриха

Когда в абвере была произнесена эта историческая фраза, Гейнрих еще был жив. В мае 1942 года, за несколько месяцев до убийства начальника службы безопасности, адмирал Канарис заключил с ним соглашение, которое сотрудники двух руководимых ими cекретных служб окрестили «десятью заповедями».

Но для «рыцаря с железным сердцем», Гейдриха, это не были заповеди Евангелия. Он стремился уничтожить своего соперника абвер. Покушение, организованное в Праге на Гейдриха, лишь задержало фатальное поражение Канариса.

До развязки оставался год. 5 апреля 1943 года по абверу был нанесен первый удар. Ганс фон Донаньи, блестящий помощник полковника Остера, был арестован за незаконные валютные операции Эта валюта была нужная для помощи евреям, бежавшим за границу. Остер был вынужден подать в отставку. Все руководство абвера было обвинено в коррупции.

В августе на Канариса пало подозрение в том, что он заме шан в событиях в Италии. Генерал Чезаре Аме, начальник служ бы информации итальянского Генштаба, по договоренности с Канарисом, с которым был дружен, старался всеми силами при влечь его к смене курса итальянским правительством. В своих воспоминаниях он пишет, что на встрече с ним в Венеции Ка нарис сказал на прощанье: «Послушайте меня, не соглашайтесь на присутствие в Италии большого контингента немецких войск, иначе у вас будут проблемы». Шелленберг начинал серьезно подозревать Канариса в измене. Досье на адмирала было внушительным.

Февраль 1944 года. Настал момент для роспуска абвера. Причиной послужило дело Вермерена.

Эрих Вермерен принадлежал к многочисленной группе оппозиционеров режима в окружении адмирала Канариса, которым под дипломатическим прикрытием удалось уехать за границу. Он был сотрудником абвера в Стамбуле.

В конце января его друг, бывший дипломат, а теперь офицер, был арестован во время облавы, проведенной немецкой службой безопасности среди оппозиционеров, собиравшихся в салоне Элизабет фон Тадден. Среди посетителей салона были антинацисты, аристократы, военные: графиня Баллестрем, Ханна фон Бредоу, племянник Бисмарка, граф Альбрехт фон Бернсторф и Максимилиан фон Хаген.

Вскоре Вермерен был отозван в Германию. Но он понял, что его ждет, и попросил убежище в Англии для себя и жены. Английская печать широко освещала эту новость. Сам по себе это был частный случай, но ему придали большую политическую окраску.

Руководители немецкой службы безопасности воспользовались этим инцидентом, чтобы окончательно погубить Канариса и руководимую им военную разведку. Они добились от Гитлера согласия на роспуск абвера и слияние службы информации военной разведки со службой информации, которой руководил Кальтенбрунер, поручив общее руководство Гиммлеру.

Так что отделы абвера влились в соответствующие отделы службы безопасности партии. От военной контрразведки остался только отдел АМТ, которым руководил полковник Хансен. Канарис практически был отстранен от дел, несмотря на пышное наименование его новой должности — начальник Генштаба экономического и коммерческого фронтов. Он подал в отставку. Спужба безопасности одержала триумфальную победу над давним соперником.

Затем последовой события 20 июля — покушение на Гитлера группы заговорщиков. Адмирал в них не участвовал, но чувствовал, что час его пробил. Через несколько дней перед его домом в Зехнахтензе, в пригороде Берлина, послышались шум подъехавших автомобилей, хлопанье резко открываемых дверей и топот по лестнице. Адмирал открыл дверь кабинета. Перед ним стоял Вальтер Шелленберг.

«Я так и думал, что это вы, — сказал адмирал и добавил, — обещайте мне в течение двух-трех дней устроить встречу с Гиммлером. Остальные, Кальтенбруннер и Мюллер, лишь позорные мясники, которым не терпится содрать с меня кожу».

Шелленберг обещал, сказав, пытаясь не выдать волнение:

«Если, господин адмирал, вам сейчас надо будет что-то уладить, то я в вашем распоряжении. Я буду ждать вас здесь».

Канарис улыбнулся: