История шпионажа. Том 2

Автор анализировал геополитическую ситуацию в мире накануне 1941 года, приводил обширную информацию стратегического и военного характера, касающуюся Германии, писал, что Германия стоит на пути развязывания мировой войны, которая не может не кончиться для нее поражением, считая, что оно станет началом революции в стране. Так думал не только он, в Генштабе такую точку зрения поддерживал генерал Людвиг Бек.

Для победы революции надо было способствовать поражению нацизма, а значит сотрудничать с советской разведкой.

Из брошюры можно было вычитать идеологические мотивы «благородного предательства», которое было следствием глубоких политических убеждений. Этих взглядов придерживались все немцы, работавшие в берлинской группе «Красного оркестра».

Рядом с Харро работала его жена Либертас (ее дедом был князь Филипп д’Эйленбург), но она не была марксисткой, просто любила мужа; Арвид фон Харнак, философ и экономист, энергичный и одновременно сдержанный коммунист, занимавший высокий пост в Министерстве экономики; Милдред Фиш, жена Харнака, американка, преподававшая английскую литературу. Милдред тоже примкнула к группе из любви к мужу, но она была более глубокой натурой, чем красавица Либертас, и стремилась к активной работе.

Третьей супружеской парой были Адам и Грета Кучковы. Она была активной коммунисткой, он — драматургом, вхожим в артистические круги, марксистом. В группу Харро Шульце-Бойзена входил Эрвин Гертц, офицер, работавший в отделе диверсий Министерства воздушного флота, а также два инженера — Куммеров и Томфор, работавшие на крупном заводе, выпускавшем радиоаппаратуру.

Задолго до нападения Гитлера на Советский Союз о нем Сталину сообщили из нескольких источников: «Красный оркестр», группа в Швейцарии («Три Росси») и прежде всего Рихард Зорге.

Обе группы «Красного оркестра», берлинская и брюссельская, передавали информацию в Москву. Но берлинская группа направляла ее сначала в Швейцарию (откуда «Три Росси» передавали ее в Москву) или через Брюссель.

Качество информации разведсети Шульце-Бойзена было высочайшим. Только в октябре 1941 года абвер заподозрил утечку важной стратегической и военной информации.

Через несколько дней после начала наступления на Советский Союз в ночь с 25 на 26 июня 1941 года произошло событие, которое знаменовало противостояние немецкой разведслужбы и «Красного оркестра».

Этой ночью станция в Кранце, Восточной Прусии, перехватывавшая сообщения норвежской подпольной станции, передававшей сообщения на Англию, впервые приняла сообщение неизвестной до сих пор станции KLK РТХ. Радист передавал шифрованные сообщения. Но в тот день немецкого наступления, в котором Гитлер предвещал скорую победу, на сообщение неизвестного радиста никто не обратил особого внимания.

Через несколько дней станция радиоперехвата в Кранце засекла сообщение, которое передавалось не из Норвегии и не из оккупированной немцами территории, а из самого Берлина!

Для немецкой разведки это было равноценно взорвавшейся бомбе, это был скандал!

Немецкая компартия была давно разгромлена, на территории Германии после заключения пакта о сотрудничестве с Советским Союзом советская разведка не работала (невероятно, но Сталин соблюдал условия договора).

Рейнхард Гейдрих кричал о провокации советской разведки в Германии и признавал упущение службы безопасности.

Можно было предположить, что на станции радиоперехвата в Кранце ошиблись — не могло быть в Берлине радиста, передававшего шифрованные сообщения.

Плохое оборудование? Но в области радиофонии Германия стояла в авангарде всех технических новшеств. В частности, Исследовательский институт Германа Геринга располагал только что отлаженной аппаратурой радиоперехвата, которой не могли похвастать ни русские, ни американцы. Почему бы ею не обзавестись отделу перехвата немецкой военной разведки функабвер? А ведь не могли, потому что Геринг и Канарис до сих пор не ладили, уж не говоря об отношениях Гейдриха и Канариса, которые в душе друг друга ненавидели. Так что вместо того, чтобы действовать сообща, немецкие разведслужбы соперничали и строили козни друг другу.

Функабвер, не располагая современной радиоаппаратурой, дал заказ частной фирме «Леве-Опта-Радио», которая разработала еще более совершенную радиоаппаратуру, но на это понадобилось время. И по ошибке аппараты поступили в ведомство Геринга. Время было упущено. Хотя через три недели после первой передачи берлинский радист замолчал, что подтверждало правоту скептиков — станция радиоперехвата в Кранце что-то напутала.