История шпионажа. Том 2

В тот период партизаны принимали по два парашютиста, забрасываемых английской разведкой. Но это были те еще «партизаны» — немецкая спецслужба, которая сразу надевала на гостей наручники. Затем с ними начинал работать Шрайдер.

4 июня Лауэре решил рискнуть. Он заметил, что присутствующий при передаче сообщений лейтенант Гейнрикс отвлекается, невнимателен.

Когда тот снял наушники, Лауэре четыре раза в четырех сообщениях передал слово «Схвачен!» Англичане ответили лаконично: «Поняли».

Пленник вздохнул — наконец-то, пора бы уж догадаться…

Но 25 июня людьми Шрайдера при приземлении был схвачен профессор Джамброес, посланный английской разведкой для руководства движением Сопротивления в Голландии.

До этого немцы предлагали ему большие деньги, чтобы он согласился с ними сотрудничать, ведь профессор был ценным специалистом по радарным установкам. У арестованного был найден план организации вооруженного Сопротивления в Голландии. Он не был даже зашифрован.

Раутер сиял от удовольствия. Но как мог Шрайдер не предупредить его о начале радиоигры! Раутер понял, что англичане готовились к высадке на побережье Голландии, и написал об этом Гиммлеру, а тот передал письмо Гитлеру.

Кто радовался, а кто страдал… Но как могла английская разведка допустить такие промахи, ошибки? Доставить план восстания в Голландии прямиком в руки противника? А может быть, это продуманная провокация? Тогда как же профессор? Но вскоре у Гискеса не было времени на раздумья. Он узнал, что англичане приказали своим диверсантам взорвать радарную станцию в Куутвийке.

Невдалеке от этой станции настоящие партизаны видели всполохи пламени и слышали взрывы. Они подумали, что этой группой мог руководить только отважный Таконис. Но это был взрыв мин вблизи станции, погибли три человека. Узнав о попытке взрыва станции, Лондон все равно поздравил группу Такониса. В следующем сообщении Лауэре написал: «Служу фрицам с 6 марта».

Это сообщение он послал 19 августа 1942 года. Лондон его получил.

И только сейчас, под предлогом неудачи со взрывом радарной станции, было решено прервать высадку агентов на неопределенный срок. Лауэре знал, что его через 8 дней расстреляют, но хоть ценой жизни он был наконец-то услышан.

Гискес был в растерянности — англичане действительно прекратили посылать на территорию Голландии агентуру и оружие. Конец радиоигры?

Тогда он разыграл другую карту, инсценировав бурную активность движения Сопротивления, чтобы подогреть интерес английской разведки. Были взорваны склад, поезд с оружием, ангар с «мессершмитами». Но на складе не было ничего ценного, самолеты были устаревшими, а взрыв поезда был чистой пиротехникой.

План удался. Лондон заглотил наживку и вновь стал руководить Сопротивлением в Голландии.

20 сентября агент Арие, настоящее имя которого было Джонге-ли, был сброшен на парашюте и опять попал в объятия Шрайдера. Он не стал себя долго просить и рассказал, что выполнял одно задание — установить новую линию радиосвязи. Гестаповцы заволновались и позвали Гискеса.

Перед немецким спецом сидел человек, отличающийся от предыдущих, это Гискес понял сразу. Джонгели был крепкого сложения, настоящий бык, и притом умен. Джонгели спокойно разговаривал с Гискесом, сказал, что должен был сообщить в Лондон о своем благополучном приземлении такой фразой: «Поезд отправился вовремя». Но немец тоже вовремя понял, что это ловушка, и не дал ему передать это сообщение. Тогда и гигант, подобно предыдущим арестованным, затосковал, на глазах выступили слезы.

Было ясно, что его послали на разведку. Англичане не были столь доверчивы, как раньше. Это угрожало срывом операции «Северный полюс». Опять Гискес выкрутился, сообщив, что при приземлении агент разбился и лежит в коме. Потом англичанам написали, что больной умер. Через несколько дней Лондон выслал девять голландских агентов.

Комедия продолжалась.

Как и у Шрайдера, у Гискеса был свой доверенный сексот. Звали его Кристман, он был немцем из приграничного района. Это он организовал пиротехнику взрывов. Ему Гискес поручил организовать побеги заключенных из тюрьмы через Францию и Испанию.

28 октября Лондон вспомнил про пропавшего профессора и стал требовать его возврата «для консультаций». Руководство голландского Сопротивления в лице Шрайдера и Гискеса ответило, что он им самим пока нужен, а заменить некем. Потом сообщили, что «ли-зандер» все равно не посадить. Тогда англичане предложили гидроплан. Но у Гискеса на все был готов ответ — что, мол, на побережье строят укрепления.

А тем временем Кристман подготовил возможность побега профессора из тюрьмы, через Испанию, и Гискес сообщил, что Джамброес вернется, ждите.