История Советского Союза. 1917-1991

С течением времени вспышки сопротивления в лагерях должны были доставить немало хлопот преемникам Сталина. Трудовые лагеря были эффективны и дешевы только до тех пор, пока заключенные были послушны. Если это условие не соблюдалось, они становились недопустимо дорогими и, несомненно, требовали усиления мер безопасности. Вызывала страх мысль о том, что случится, если во всех лагерях зэки смогут разоружить охрану и захватить власть. Учитывая их огромную численность, их вооружение и опыт ведения партизанской войны, который был у части заключенных, вывод о том, что для подавления восстания понадобилась бы крупномасштабная военная операция, был неизбежен. Конечно, вожди СССР в случае необходимости провели бы такую операцию. Однако поневоле возникал вопрос — так ли была необходима огромная армия неквалифицированной рабочей силы, которая содержалась в лагерях, с учетом лишенного былой наивности экономического климата, характерного для послевоенного восстановительного периода.

Нет никаких прямых свидетельств, что подобные размышления действительно имели место, и потому все это лишь предположения. Но кризис системы трудовых лагерей совпал с потоком писем и обращений со всех концов страны, который последовал за казнью Берия: они были написаны коммунистами и беспартийными, требовавшими пересмотра дел их родственников, поскольку глава службы безопасности Берия оказался предателем. Прокуратура действительно завела дела по части таких обращений, и к концу 1955 г. около 10000 человек было освобождено. Это была лишь малая часть тех, кто незаконно находился в заключении. Может быть, даже более важен тот факт, что прокуратура начала процесс реабилитации осужденных при Сталине людей. Их признали жертвами “извращений законности”. Конечно, многие были реабилитированы посмертно. Может возникнуть вопрос: зачем это вообще понадобилось? Не проще ли было амнистировать и освободить всех, кто выжил?

На этот вопрос трудно ответить с полной определенностью, но две причины кажутся наиболее вероятными. Во-первых, человек, с которого сняты все предъявленные ему обвинения, как и его ближайшие родственники, мог претендовать на конфискованную у него государством собственность, на работу, соответствующую его статусу, и на дополнительные привилегии, вроде разрешения на проживание в одном из крупнейших городов страны. Это способствовало популярности правящей верхушки и ее политики. Во-вторых, весьма вероятным кажется, что прокуратура и суды хотели добиться восстановления своей независимости от службы безопасности, и в некотором смысле восстановить законность. В то время пресса явно уделяла большое внимание “социалистической законности”. Для достижения этой цели вскоре после смерти Берия был ликвидирован Судебный отдел МВД и особые совещания, или “тройки”, которые без лишних проволочек выносили приговоры столь большому количеству людей. Это означало, что в дальнейшем уголовное расследование, прокуратура и суд выйдут за пределы службы безопасности, а дела будут рассматриваться в обычных судах под председательством лиц, формально подотчетных Верховному Совету, а на деле — Центральному комитету КПСС.

Тогда же значительно уменьшилось могущество службы безопасности. Она вновь была отделена от империи МВД, переименована в КГБ (Комитет государственной безопасности) и подчинена Совету министров — т.е. тоже Центральному комитету партии. Теперь она не могла оказаться в распоряжении одного человека и его частной канцелярии. В КГБ были назначены люди, сделавшие карьеру не в полиции, но в партии: многие из высших должностных лиц этой организации — бывшие комсомольские работники, как, например, А. Н. Шелепин (он возглавлял КГБ в 1958–61 гг.) и В. Е. Семичастный (1961–67 гг.) Число платных агентов и осведомителей резко сократилось. Эти меры преследовали цель сделать службу безопасности более ответственной перед партийным руководством и добиться от нее по крайней мере внешнего соблюдения хоть какой-нибудь законности. Все это было необходимо прежде всего для того, чтобы гарантировать будущее партийно-государственной элиты. Именно соблюдение пусть даже минимальной законности, как мы увидим позже, поставит советское руководство перед некоторыми проблемами.