История Советского Союза. 1917-1991

Положение офицеров на притяжении 1917 года было незавидным. Из-за больших потерь на фронте за два с половиной года войны большинство младших офицеров лишь недавно получили это звание, а поскольку они происходили из того же социального класса, что и их подчинённые, то зачастую оказывались неопытны и неуверенны в своём новообретённом превосходстве. Хотя некоторые из них реагировали на новую ситуацию достаточно гибко и находили общий язык с подчинёнными, многие бросились на преувеличенно жёсткую защиту своих недавно полученных полномочий. Среди старших офицеров было гораздо больше опытных военных, начавших службу ещё до 1914 года. Но они в массе своей были людьми, приученными считать политику гиблым делом, в котором они, соответственно, и не разбирались. Неудивительно, таким образом, что на всех уровнях офицерского корпуса находилась опора для возврата к безусловной дисциплине дофевральского периода.

Факты доказывают, что солдаты, особенно на передовой, оставались патриотами даже после февраля и были решительно настроены по крайней мере воспрепятствовать продвижению немцев в глубь России. Всё же революция внедрила в сознание подчинённых ощущение того, что не всем приказам следует безоговорочно подчиняться. Мирная программа советов циркулировала в их рядах и привела к распространению убеждённости в том, что справедлива лишь оборонительная война. Формулировка «без аннексий и контрибуций» была очень популярна. Активная борьба за мир возбудила ожидания, что война скоро закончится и все смогут вернуться домой. Ещё больше эти ожидания подогревались настойчивой пропагандой большевиков, посылавших агитаторов, газеты и листовки, популяризующие идею сепаратного мира, который следовало заключить независимо от союзников.

Эти ожидания были разбиты министром обороны Керенским, объявившим в июне наступление на юго-западном фронте. Это время было выбрано отчасти для того, чтобы помочь союзникам (мятежи, происходившие в это время во французской армии, казались опаснее русских), но также и потому, что офицеры надеялись: это устранит ощущение бессмысленности происходящего и восстановит дисциплину среди рядовых. Однако всё обернулось совсем иначе. Солдатские комитеты обсуждали приказ о наступлении очень подробно: некоторые отказались ему подчиниться, другие же сначала шли вперёд, а затем отступали, осознав масштаб потерь. Так или иначе, наступление скоро обернулось поражением, в котором русская армия потеряла свои территории. И что более серьёзно, это очень сильно сказалось на духе армии. Целые подразделения оставляли свои позиции, причём в некоторых убивали офицеров, пытавшихся восстановить порядок. После чего взбунтовавшиеся солдаты захватывали товарные вагоны или даже целые поезда, а затем, угрожая оружием, заставляли перевозить их глубоко в тыл. Оттуда они могли вернуться домой с винтовками наизготовку, чтобы, как мы уже знаем, принять активное участие в разделе земли.

Гарнизонные войска были настроены даже более решительно, чем регулярные части на фронте. Большинство в них составляли недавно мобилизованные крестьяне и рабочие, проходящие подготовку и всё ещё непосредственно отождествляющие себя с тем классом, из которого они вышли. В исходном соглашении Временного правительства с Петроградским советом было оговорено, что эти войска не будут посланы на фронт, а останутся в столице «для защиты революции». И действительно, отказ пулемётного полка отправиться на фронт спровоцировал июльские события в Петрограде, когда недисциплинированная вооружённая толпа вызвала уличные беспорядки.

Но даже и на этом этапе армия не распалась окончательно. Некоторые подразделения сохраняли лояльность, в особенности казачьи части со своими особыми традициями или специальные войска: артиллерия, кавалерия и инженерные войска. Нигде развал не был настолько полным, чтобы немцы, наступая, чувствовали себя в полной безопасности. Сознавая это, высшее германское командование сдерживало продвижение своих войск, опасаясь, что крупное наступление может стать тем фактором, который восстановит моральный дух русской армии.

Во время февральской революции большевиков, по самым высоким оценкам, насчитывалось не более 20 тысяч, а их лидеры были разбросаны по ссылкам в России или находились в изгнании за границей. По этой причине приноровиться к внезапным переменам им было даже труднее, чем другим партиям. Они серьёзно разошлись во мнениях относительно того, что делать, но ведущие фигуры в России, а именно Каменев и Сталин, склонялись к сотрудничеству в советах с другими социалистическими партиями для осуществления «неусыпного наблюдения» над Временным правительством. Многие из них поговаривали и о сближении с меньшевиками.