История Советского Союза. 1917-1991

Безусловно, молодого Владимира Ульянова, или Ленина (имя, под которым он стал известен), увлекла именно эта двойственная природа марксизма. Он находился под сильным впечатлением казни своего старшего брата Александра в 1887 году за участие в подготовке к убийству императора. Ленина привлекали идеализм и самопожертвование его брата, но в то же время он не считал возможным отдавать свою жизнь напрасно. Он, безусловно, собирался следовать целям Александра, направленным на революционные преобразования общества. Поэтому научная сторона марксизма была для него чрезвычайно важна. Чтение «Капитала» Карла Маркса стало для него, как он позднее признавался, настоящим откровением, поскольку ему казалось, что там раскрыта предопределённость революции в объективном эволюционном процессе развития общества, если только хватит упорства и терпения дождаться соответствующего момента. В своих ранних произведениях Ленин проделал сходный анализ собственно российской социально-экономической структуры, преследуя цель показать, что капитализм уже разрушает экономику крестьянской общины и что капитализм, а потому, в конечном счёте, и революция, неизбежен в России. Ленин предполагал, что России предстоит пойти дальше, чем большей части Европы, и вслед за Плехановым он предвидел необходимость двух этапов революции: 1) буржуазно-демократическая революция, когда феодальная система, ещё не полностью разрушенная в России, была бы окончательно уничтожена союзом буржуазных либералов со всё ещё маленькой рабочей партией; 2) более поздний социалистический этап, который наступит в своё время, когда капитализм полностью разовьётся, а рабочий класс достигнет зрелости.

Всё это имело достоинства очевидной необходимости. Но при этом располагалось на столь протяжённой временной оси, что для полной реализации потребовалось бы устрашающее терпение и самоограничение. В действительности же Ленин не долго придерживался первоначальной полной схемы, а начал изыскивать способы сближения двух этапов. Более того, по-своему он понимал разрыв между наукой и пророчеством у Маркса. Он не разделял уверенности своего учителя в том, что рабочие автоматически осознают всю значимость своего предназначения в существующем обществе, и в том, чем это закончится. Напротив, в своей работе «Что делать?» (1902 г.) он выразил опасение, что предоставленные самим себе рабочие не будут стремиться к революции, а станут бороться за более ограниченные цели, такие, как повышение заработной платы, улучшение условий труда и более гуманное отношение к себе со стороны работодателей. Его собственный опыт пропагандистской деятельности на фабриках Санкт-Петербурга в девяностых годах девятнадцатого века привёл его к выводу, что «у рабочих не было, да и не могло быть осознания неустранимости противоречий между их собственными интересами и всей современной политической и социальной системой»

. Это относится не только к российским рабочим: «История всех стран показывает, что рабочий класс сам по себе может развить только тред-юнионистское сознание, то есть убеждённость в необходимости создавать тред-юнионы, бороться с работодателями, добиваться от правительства того или иного закона». Только «образованные представители имущих классов — интеллигенция» могли полностью понимать реальные, в отличие от поверхностных, нужды рабочих. Для того, чтобы осуществить революцию, требовалась подлинно революционная партия, то есть «состоящая прежде всего и главным образом из людей, профессионально занимающихся революционной деятельностью». На первый взгляд казалось, что это исключает рабочих, поскольку они по необходимости профессионально занимались фабричным трудом.