История Советского Союза. 1917-1991

Уместен и другой вопрос: почему чистки всё же остановились? Один ответ гласит, что они не прекращались никогда. Служба безопасности даже и теперь сохраняет большую часть данных ей Сталиным полномочий — по крайней мере с точки зрения беспартийного большинства населения. Время от времени она использует их так же, как и при Сталине. Но методы её действительно дважды претерпевали изменения — после 1939 г. и после 1953 г. Вероятно, причиной первых стало то, что сменившему в 1938 г. Ежова Лаврентию Берия было предписано не повторять действий своего предшественника. Кроме того, аресты достигли такого размаха, что начали угрожать промышленному, научному и военному потенциалу страны. Если бы их темпы в течение нескольких лет продолжали оставаться такими, как в 1937–38 гг., то половина страны оказалась бы в лагерях. Единственно разумным — но, возможно, уже запоздалым — решением была бы попытка овладеть ситуацией и прервать цепь неизбежностей. Берия сделал это. Несколько человек, находившихся под следствием, были освобождены. Те же, кто уже был в лагерях, там и остались. Поэтому террор принял спорадический и выборочный характер, стал скорее способом управления, а не истерической кампанией. Точка была поставлена, и не было необходимости прибегать к таким мерам ежедневно.

Трудовые лагеря, куда попадали арестованные — если, разумеется, они оставались в живых, — были прямыми наследниками концентрационных лагерей, образованных по приказу Ленина в 1918 г. Однако природа их и функции с тех пор сильно изменились. Самые большие перемены были результатом первой пятилетки. На протяжении почти всех 1920-х гг. социалисты, сидевшие в тюрьмах и политизоляторах, имели статус «политических» и на тяжёлых физических работах не использовались. Это не относилось к уголовникам, «бывшим» представителям правящих классов и «контрреволюционным элементам». Они должны были заниматься физическим трудом, по крайней мере по содержанию мест заключения.

Но к концу двадцатых годов советское правительство столкнулось с нехваткой рабочих рук, особенно в отдалённых районах с суровым климатом. Вполне естественно, что трудовые резервы были обнаружены в лагерях. В декрете от 26 марта 1928 г. был поставлен вопрос о серии экономических проектов, где с целью экономии затрат предполагалось широко использовать труд лиц, осуждённых в целях «социальной защиты». На конференции работников исправительных учреждений в октябре 1929 г. отмечалось, что местные условия иногда создают серьёзные трудности в наборе рабочей силы. Очевидно, что места заключения, имея в своём распоряжении избыток рабочей силы в больших количествах, могут оказать помощь предприятиям, ощущающим нехватку рабочих рук. В 1930 г. Госплан издал инструкцию, где говорилось о необходимости включить в плановую экономику труд лиц, лишённых свободы. Для использования труда заключённых было создано специальное управление Народного комиссариата внутренних дел, ГУЛАГ (Главное управление лагерей). Несмотря на то, что «исправление трудом» в конце концов перестало быть в Советской России (если вообще когда-либо было) конечной целью тюремного заключения, надпись «Труд есть дело славы, мужества и чести» продолжала красоваться над воротами многих лагерей.

Первой великой стройкой, где был широко использован труд заключённых, стал Беломорско-Балтийский канал, или «Беломорский канал имени И.В. Сталина». Организацией строительства занимался Ягода, впоследствии назначенный главой ГПУ. Для того, чтобы сэкономить иностранную валюту, на строительстве не применялась современная экскаваторная техника: вместо этого пригоняли толпы заключённых. Работы начались в ноябре 1931 г., окончание же их было с большой помпой отмечено в мае 1933 г. Максим Горький во главе команды писателей явился посмотреть на завершённую стройку. Под недрёманным оком охранников писатели побеседовали кое с кем из заключённых и принялись за прославление великой работы по «перевоспитанию», которая, как они объявили во всеуслышание, была проделана на строительстве. Солженицын назвал появившуюся в результате их совместных трудов книгу первым в русской литературе опусом, «прославляющим рабский труд». Первоначально предполагалось использовать канал в качестве пути для переброски в случае необходимости Балтийского флота в Белое море, но он оказался слишком мелким. Во многом это объясняется поспешностью, с которой велось строительство. Солженицын, который в 1966 г. проехал часть канала, сообщает, что теперь он вообще практически не используется.