История Советского Союза. 1917-1991

В итоге было принято компромиссное решение. В прочитанном Хрущевым официальном докладе съезду о сталинских преступлениях не говорилось ничего. Но сразу же после официального окончания работы съезда состоялось специальное закрытое заседание. Это напоминало тот образ действий, который избрал в 1921 г. на X съезде Ленин для решения деликатного вопроса относительно партийной дисциплины. На закрытом заседании, куда делегатов съезда допускали по специальным пропускам, Хрущев произнес длинную речь о преступлениях Сталина, а также огласил завещание Ленина, которое его наследник утаил в 1924 г. По определению Хрущева, “культ личности Сталина” привел к целому ряду серьезных и тяжелых извращений “партийных принципов, партийной демократии и революционной законности”. Делегаты съезда слушали доклад Хрущева затаив дыхание. Сразу же после его окончания они покинули зал заседаний. Никакого обсуждения доклада власти не допустили. Речь Хрущева не была опубликована в Советском Союзе, но очень быстро получила огласку за границей, что объясняется присутствием приглашенных Хрущевым лидеров иностранных коммунистических партий. Вскоре она начала обсуждаться и на многочисленных партийных собраниях в самом СССР — на некоторых из них присутствовали и беспартийные. Так, например, происходило в университетах, да и вообще создается впечатление, что тем, кто хотел его услышать, не чинилось никаких препятствий. По меньшей мере некоторые лидеры партии не собирались держать в тайне “секретный доклад” Хрущева (именно под таким названием он получил известность). Тем не менее они не были готовы и к его широкой огласке.

Содержание доклада Хрущева также было компромиссным, поскольку, в силу необходимости, оно должно было соответствовать целям руководства партии, которое теперь разделилось. Хрущев датировал начало сталинских репрессий 1934 г., и таким образом оправдал всю предшествующую политику — разгром различных “оппозиций”, Шахтинское дело и все последующие процессы “спецов”, жестокости коллективизации. Более того: Хрущев обвинил в репрессиях только самого Сталина и руководителей службы безопасности и ушел от вопроса об ответственности за них — как о своей собственной, так и своих коллег в Президиуме! Таким образом, Хрущев ясно обозначил границы допустимой дискуссии по этому поводу. Он специально подчеркивал оправданность сверхбыстрой индустриализации, необходимость коллективизации, открещиваясь от политики, которая могла бы ассоциироваться с левой или правой оппозицией.

Основное внимание в секретном докладе Хрущева было сосредоточено на продолжительных по времени репрессиях против руководителей партии и государства и известных общественных деятелей. Почти каждый, кто был упомянут Хрущевым, принадлежал к высшим слоям номенклатуры. Если исключить упоминание о нескольких депортированных народах, он ни слова не сказал о простых рабочих, крестьянах и служащих. Совершенно недвусмысленно доклад Хрущева можно назвать мерой предосторожности, которую правящая верхушка предприняла с целью обезопасить себя от самого духа сталинской политики, который мог бы вдохновить кого-либо из наследников диктатора. По существу, Хрущев намекал на то, что Коммунистическая партия и — в особенности — ее Центральный комитет продолжали существовать совершенно отдельно и — конечно же — в условиях повышенной опасности, поскольку продолжали соблюдать “ленинские нормы партийной жизни”, несмотря на то, что диктатор их за это преследовал. Апелляция Хрущева к ленинским традициям показывала, что именно они являются программой на будущее. “Культ личности” предполагалось заменить “коллективным руководством”, так же строго предполагалось следовать и нормам партийного устава (т.е. регулярно должны были проводиться съезды и пленумы Центрального комитета), должна широко внедряться практика “критики и самокритики” и неукоснительное соблюдение норм Советской конституции и “социалистической законности”. Как мы увидим, Хрущев действительно по-своему пытался следовать этим нормам.

Речь Хрущева произвела настоящую революцию в умах советских людей (и это вовсе не преувеличение). То же случилось и в Восточной Европе. Это стало важнейшим и единственным фактором, сокрушившим ту смесь страха, фанатизма, наивности и “двоемыслия”, которая была человеческой реакцией на коммунистическую власть — в зависимости от личного темперамента, ума и положения в обществе.

Неудивительно, что в Восточной Европе, где корни сталинизма были пока слабы, речь Хрущева вызвала немедленную реакцию, принимавшую подчас насильственные формы. Наиболее сильным было возмущение со стороны рабочих, обманутых наследников “народных республик”, а также научной и творческой интеллигенции, постоянно волновавшейся под гнетом жестокой и монопольной идеологической ортодоксии. Напряженность стала нарастать с 1953 г., и особенно сильно после того, как Хрущев прекратил вражду с Тито, признав тем самым законность “различных путей к социализму”.