История Советского Союза. 1917-1991

“Культурная революция” совершалась и в той сфере общественной жизни, которая на Западе обычно ассоциируется со «словом “культура”. Рассмотрим это на примере литературы, каковая для большевиков, высоко ценивших словесную пропаганду, имела особое значение. Как и все прочие “специалисты”, писатели отнюдь не единодушно приветствовали приход большевиков к власти. Когда в ноябре 1917 г. большевики созвали их на “организационную встречу”, на приглашение, кроме Александра Блока и Владимира Маяковского, откинулись лишь трое или четверо. Самый известный из них, Максим Горький, который в прошлом был большевиком, громил за “постыдное отношение к свободе слова” Ленина и Троцкого. На самом деле большинство наиболее известных писателей того времени не сотрудничало с большевиками, а эмигрировало.

Те, кто остался в России, стремились объединяться в группы. Это типично для поведения писателей в кризисные периоды истории, и несомненно, что во время гражданской войны только принадлежность к какой-либо группе давала возможность хотя бы минимально удовлетворять основные жизненные потребности. Даже когда физические условия существования улучшились, писатели поняли, что им по-прежнему легче всего совместно владеть журналом или издательством, где они могли проводить свои встречи и рассчитывать на публикацию своих произведений. К тому же выяснилось, что теперь им нужно завоевывать благосклонное отношение и покровительство партии, чего опять-таки легче добиться коллективом.

Эти творческие группы были чрезвычайно разнообразны. В первые дни осуществленной утопии некоторые пытались распространять некую особую “пролетарскую культуру”. Пользуясь поддержкой Луначарского, они создавали на заводах хоры, театральные и художественные студни, ставили спектакли, писали картины и распевали гимны, основным содержанием которых была жизнь рабочего класса. Создавались даже симфонии заводских гудков и свистков. Можно предположить, что наивысшей точкой развития пролеткульта была постановка на улицах Петрограда “Мистерии освобожденного труда”, приуроченная к первомайским праздникам 1920 г. В ней принимали участие две тысячи солдат Красной Армии и студенты театральных училищ. Тридцать тысяч зрителей пели “Интернационал”.

Тем не менее большинство партийных вождей отвергало идею возможности существования специфической “пролетарской культуры” как совершенно абсурдную. В этом вопросе, как и в военной и технической областях, Троцкий и Ленин придерживались единой точки зрения и полагали, что пролетарские писатели должны прежде всего овладеть прирожденным мастерством деятелей аристократической и буржуазной культуры. Троцкий в своей статье “Литература и революция” (1923) особо подчеркнул, что партия не должна командовать в сфере искусства, а, по мнению Троцкого, должна поощрять искусство, покровительствовать ему и осуществлять только косвенное руководство. Действуя в таком духе, партия на протяжении почти всех 1920-х гг. терпимо относилась к различным направлениям литературы и даже поощряла их, кроме, разумеется, тех, что были признаны “контрреволюционными”. Еще в 1925 г. Центральный Комитет призывал к свободному соревнованию между различными “группами и течениями”, назвав, правда, “пролетарских писателей” будущими идеологическими руководителями советской литературы.

На осуществление этого “будущего идеологического руководства” более всех других претендовала одна группа. Это был РАПП — “Российская ассоциация пролетарских писателей”, издававшая журнал “На посту”. В отличие от Пролеткульта, с которым РАПП состоял в отдаленном родстве, последний имел в своем составе лишь немногих настоящих рабочих. На самом деле, большинство рапповских писателей происходило из интеллигенции и опиралось на молодежное партийное движение — комсомол. Наиболее заметная в РАППе личность, Леопольд Авербах, был одним из основателей комсомола и даже секретарем его московской организации; кстати, он приходился родственником Свердлову. Вследствие всего этого рапповцы были группой партийных активистов, и когда они объявляли, что осуществляют “пролетарскую гегемонию”, то на самом деле благодаря обычной смысловой подтасовке подразумевалось, что они представляют в литературе партийные интересы. Само название рапповского журнала выдает их литературную позицию: “Мы должны стоять на посту, чтобы обеспечить чистоту и твердость коммунистической идеологии”.