История тела. В 3-х томах. Том 1. От Ренессанса до эпохи Просвещения

Вначале может показаться, что эти практики бесконечно далеки друг от друга: анатомия, будучи медицинской дисциплиной, стремится понять объективное устройство тела и выявить его невидимые внутренние части; вежество, будучи общественной наукой «умения жить», стремится установить правила своеобразной риторики приличий, которая распространяется исключительно на внешние, видимые телесные проявления. Тем не менее историческое соседство позволяет рассматривать их как взаимосвязанные практики, конструирующие «модерное» понимание тела и как физического устройства, и как социального конструкта. Это сближение тем более уместно, что оба случая отмечены внутренними противоречиями, некой двусмысленностью, возникающей вслед за переменами. Так, школа вежества, которая предположительно должна учить проецировать вовне положительные внутренние свойства человека, его нравственные качества, быстро превращается в школу притворства и маскировки истинных чувств. Анатомия стремится понять пружины физического механизма, но порождаемые ею в XVI–XVIII веках представления свидетельствуют о проблемах, связанных не столько с легитимностью этой практики, сколько с тем, к чему приводит ее постепенная банализация. Анатомические образы опровергают дуалистическую концепцию, которая превращает тело в объект, категорически отличающийся от сознания, исключительно идентифицирующего мыслящего субъекта; они оспаривают знаменитый пассаж из второго «Размышления», где Декарт «именем тела» обозначает «все это устройство членов и органов, которое распознается даже в трупе»[1230].

Действительно, совместное развитие анатомии и правил поведения соответствует важнейшей для европейской мысли артикуляции связей между телом и личностью. В обоих случаях первое выступает как оболочка последней, но если радикальное, онтологическое различие между ними является необходимым условием существования анатомической науки как таковой, то светская обходительность, напротив, предполагает их симбиоз. И анатомия, и наука вежества основаны на во многих отношениях новой гипотезе, согласно которой человек не есть тело (с которым его можно идентифицировать), но обладает телом (от которого находится в физической зависимости и за которое несет общественную ответственность). Это различие, без сомнения, ложится в основу «модерной» антропологии тела[1231], но, судя по образам XVI–XVIII веков, она вовсе не стала общепринятой, и еще в конце XVIII столетия сопротивление этой идее проходило не только по социокультурной границе между образованной элитой и простым народом.

1. Анатомии

Разработка и развитие современной концепции анатомии не просто в точности совпадают с прославлением красоты и эротизацией человеческого тела (не важно, женского или мужского): нередко у истоков этого двойного процесса стоят одни и те же художники. Этот факт еще раз говорит о том, сколь сложна была связь между двумя практиками репрезентации тела, которые, в определенных случаях, могли даже смешиваться.