История тела. В 3-х томах. Том 1. От Ренессанса до эпохи Просвещения

Это уничтожение женщин, матерей, которому способствовала как идеология повышения рождаемости, так и христианские представления о супружеском долге, продолжалось до начала XVIII столетия — времени смены подходов, когда супружеские сексуальные отношения менялись и к контрацепции прибегали все чаще. Взлет индивидуализма, повышение эмоциональных и финансовых вложений в детей, возрастающая забота мужа о здоровье и благополучии жены были среди основных факторов сокращения числа зачатий и рождений в рамках семьи[360]. Практика сознательного планирования семьи утвердилась в этот период в домах средних и зажиточных слоев, особенно во Франции и Англии, а естественные репродуктивные функции, по–видимому, все больше и больше идентифицировались с естественным (а значит, хорошим и желанным) удовольствием. Эти идеи постепенно ассимилировались с романтическими представлениями о счастливой семейной жизни, характерными для романов того времени, что формировало еще более благоприятный климат для заключения браков по любви, стремления к совместимости и сексуальному удовлетворению. Все это поощряло супружеские пары относительно самостоятельно определять свою собственную плодовитость, игнорируя репрессивный диктат религии и морали.

2. Народный промискуитет и аристократическая вольность

В Англии и Франции только в самых аристократических кругах по–прежнему отдавали предпочтение бракам по расчету. А у представителей среднего класса и у богачей к северу от Альп супружество все чаще основывалось на взаимной привязанности. В Италии, напротив, аристократия, профессиональные и торговые круги до конца XVIII века придерживались устроенных браков. Здесь аристократический этос даже способствовал развитию особой стратегии для удовлетворения социальных, эмоциональных и даже сексуальных потребностей супругов, изобретя дворянина–компаньона: cavalier servento или cic isbeo.

Все, кто описывал этот обычай: путешественники, приезжавшие в Италию за впечатлениями, или фанатичные моралисты, — приписывали его происхождение безжалостным дворянским матримониальным стратегиям, обязывавшим старших детей устраивать жизнь с выбранным родителями партнером, тогда как младшим вовсе не дозволялось жениться. Наблюдатели–современники называли эту практику формой адюльтера, узаконенного ритуализованной галантностью. Церковнослужители осуждали ее как праздную игривость, которая вела к преступной близости между полами и по своей фривольности приближалась к танцу и театру[361]. Но, по–видимому, в действительности отношения между дамой и ухаживающим за ней кавалером редко заканчивались прелюбодеянием. Шарль де Бросс, цитируя французского посла в Венеции, утверждает, что из примерно пятиста дам в городе, имеющих cicisbeo, только пятьдесят вступали с ними в интимную связь; другие дамы приходили к следующему компромиссу со священником, которому исповедовались: cicisbeo мог позволять себе всевозможные вольности при условии, что он воздержится от «основного акта»[362].

Что касается адюльтера в остальной части Западной Европы, двойной стандарт, который предоставлял мужчинам большую сексуальную свободу, требуя от женщин чистоты, определял и внебрачные отношения на всех социальных уровнях, за исключением лишь высших аристократических и придворных кругов. В целом измена мужа воспринималась в Европе Старого порядка как явление более или менее нормальное, даже если церковь и осуждала его как морально предосудительное. Разумная женщина должна была просто–напросто закрыть глаза на связи своего мужа, если тот проявлял в подобных грешках необходимую сдержанность, не растрачивал на любовницу крупные суммы денег и не провоцировал никаких скандалов дома. Женский адюльтер, по всей видимости, случался значительно реже. Отчасти потому, что сексуальная репутация женщины была гораздо более хрупкой, чем у мужчины, и в случае ее потери женщина страдала куда больше, а отчасти потому, что семейные обязанности, забота о детях и женская дружба доставляли женщине социально приемлемое эмоциональное удовлетворение. Оно в какой–то мере сглаживало потребность в отношениях другого типа вне постоянного круга семьи и друзей. Женские измены обычно были следствием долголетнего супружеского пренебрежения, физического и вербального насилия, постоянных измен со стороны мужа. Между серединой и концом XVIII века в тех регионах, где брак по взаимному согласию сделался общей практикой, женщины сильнее сопротивлялись супружеской неверности и с меньшей терпимостью относились к словесной и физической жестокости[363].