История тела. В 3-х томах. Том 1. От Ренессанса до эпохи Просвещения

После принятия такого решения власти должны были перенести бордели в особые кварталы, чтобы их было легче контролировать, и обязать регистрироваться работающих там женщин, которых становилось все больше. Обеспечение женщинам жилья в четко обозначенных зонах, где они могли бы находить клиентов и заниматься своей профессией, казалось меньшим злом, чем риск развращения почтенных женщин. Одетые по последней моде гетеры, обладая относительной обеспеченностью и очевидной свободой, могли привлечь простодушных девиц к порочному образу жизни. Таким образом, муниципальный бордель выполнял функцию защиты городского сообщества от множества вольных женщин без связей, которых потеря добродетели превратила в потенциальный источник социальных беспорядков. Считалось, что эти изнасилованные, соблазненные и брошенные, беременные внебрачными детьми, бедные и одинокие женщины, большая часть которых заканчивали тем, что обменивали свое тело на еду, приют, одежду или деньги, порождают перманентные социальные волнения. Потеряв невинность, они теряли право принадлежать к почтенному сообществу. Тогда казалось совершенно нормальным, что они, не имея больше добродетели, которую могли бы потерять, предоставляли дозволенную сексуальную отдушину, службу «здравоохранения» для холостых смутьянов, которые в противном случае отправятся соблазнять достойных женщин или, еще хуже, попробуют удовлетворить свое неуемное желание друг с другом.

Страх перед сексуальными отношениями между мужчинами был одним из постоянных стимулов, способствовавших терпимости к проституции. Существовало опасение, что закоренелые содомиты потеряют желание жениться и заводить детей. Мужеложство рассматривалось как один из самых отвратительных и противоестественных грехов и могло навлечь на город Божий гнев. Мораль, религия и демография совместно подталкивали муниципальные власти конца Средневековья и эпохи Возрождения к организации и поощрению проституции. Отныне только в четко очерченных зонах совершались непристойные поступки и работали падшие женщины, а остальное население города было защищено от насилия, сопровождающего жизнь борделей и таверн, которые имели дурную славу. Проституция, среди прочего, поощряла «нормальную» сексуальность, потенциально могла привести к рождению ребенка, в отличие от стерильной содомии, и, значит, была защищена от громов божественного гнева.

Женщины, оказывавшиеся в конце концов в муниципальных борделях Европы XV — начала XVI века, обычно имели довольно скромное происхождение. Как правило, они попадали в это положение вследствие череды несчастий, как дочери безработных ремесленников, соблазненные и брошенные сельские девушки, служанки, не имеющие места, изнасилованные девушки или вдовы без средств к существованию. Большинство оказывались в этой профессии очень юными, между четырнадцатью и семнадцатью годами, и оставались в ней приблизительно до тридцати лет. Будучи жертвами одновременно и собственной наивности, и материальной нужды, многие их них были соблазнены обещаниями скорого благополучия, обильной еды и элегантных нарядов и шли на поводу у какого–нибудь специалиста в искусстве убеждать «почтенных» женщин вести греховную и испорченную жизнь. В других случаях женщины обращались прямо к городским властям, чтобы их устроили в муниципальный бордель (где нередко уже был список ожидающих места и приходилось ждать своей очереди): они хотели остаться в городе на несколько месяцев или лет, прежде чем сменить место из–за капризов рынка или персонального успеха. Во Флоренции XV века «Служба благопристойности» (Ufficio dell’Onestà)[378] регистрировала проституток, прибывавших со всего итальянского полуострова и даже из других стран, таких как Нидерланды, Испания, Франция, Германия, Англия и Польша. Во Франции и Италии это профессиональное сообщество, по–видимому, функционировало примерно одинаково. Проститутки уплачивали распорядителю дома за свою комнату или квартиру, еду и иногда даже за свое белье и одежду, а также процент от прибыли. Нередко они должны были отдавать проценты и другому мужчине — любовнику, мужу или слуге, — который искал для них клиентов. Институционализация проституции трансформировала статус этих женщин: из отбросов общества, перебивавшихся нерегулярными заработками, они превратились в профессионалок, призванных блюсти публичную мораль.