История Центральной Европы с древних времен до ХХ века. Кипящий котел народов и религий на территории между Германией и Россией

Вскоре после германского завоевания Ливонии и лишь за несколько лет до появления рыцарей Тевтонского ордена на территории Пруссии Центрально-Восточная Европа получила первое предупреждение о том, что с востока надвигается еще одна волна завоевателей-азиатов. Огромная евразийская империя, созданная Чингисханом в начале XIII в., которая включала в себя все народы монгольского происхождения[15], напала на половцев, которые больше 100 лет держали под своим контролем степи Восточной Европы. И хотя они были постоянным бедствием для Киевской Руси и русские гордились своей борьбой с ними (которая описана в широко обсуждаемом Слове о полку Игореве), некоторые русские князья, которых половцы попросили о помощи в переломный 1223 г., поддержали их в войне с монголами, но лишь разделили с ними сокрушительное поражение на реке Калке. Азиатские проблемы и смерть Чингисхана четыре года спустя отсрочили месть монголов, которые были полны решимости занять место разбитых половцев в Восточной Европе и обеспечить себе власть над всем этим регионом, заставив подчиниться себе и соседние русские княжества.

Новые колониальные территории России в Волжском бассейне впервые подверглись нашествию и были завоеваны зимой 1237/38 г. Но вместо того чтобы продвигаться в направлении Новгорода, который так и не был взят монголами, главнокомандующий их европейским походом – внук Чингисхана Бату (Батый) – в 1239 г. повернул на Киев и в 1240 г. уничтожил его. Опустошив также и весь юг России, он на следующий год вступил в Польшу и Венгрию. Даже Западная Европа была всерьез встревожена, когда одна монгольская армия нанесла поражение полякам сначала под Краковом, а затем при Легнице в Силезии, в то время как другая – добилась огромной победы над венграми у реки Шайо (Сайо) и дошла до Адриатического моря. Но снова события в Азии, включая смерть Великого хана, заставили монголов отступить. Они больше не вернулись в Венгрию, а после того как их остановили у Легнице[16], где князь Вроцлава Генрих Благочестивый отдал свою жизнь, защищая христианский мир, они ограничились периодическими набегами на Восточную Польшу, при этом иногда вынуждая русских князей участвовать в этих нашествиях, а также в тех, которые были направлены против Литвы.

И наоборот, почти все русские земли, за исключением Новгорода[17] и белорусских княжеств на северо-западе, где влияние Литвы оказалось сильнее, в течение долгого времени оставались под властью монголов. Косвенно они находились под сюзеренитетом Великого хана, ставка которого была в далеком Каракоруме в самой Монголии, а напрямую – под властью Золотой Орды (Улуса Джучи) – как называли европейскую часть Монгольской империи. Это автономное образование, основанное Бату-ханом (Батыем) со столицей в Сарае в нижнем течении Волги, включало и народы азиатского происхождения в степях к северу от Черного моря, обычно позже называемые татарами, и различные русские княжества, находившиеся под властью хана.

Это монгольское владычество действительно было огромным бедствием в истории России. Именно это азиатское влияние отдалило ее от Европы и в гораздо большей степени, чем раньше влияние Византии, сделало ее непохожей на Европу и противопоставило Россию ей. Однако положение разных частей России существенно различалось. В целом ее княжества остались у своих прежних правителей, принадлежавших к различным ветвям династии Рюриковичей, которые просто стали вассалами хана. Только в исключительных случаях, где не было установленного потомственного правителя, как в самом Киеве и в Подолии, во главе местной администрации стояли татарские официальные лица.

В таких случаях только церковь оставалась на страже древних традиций, и именно киевский митрополит вскоре после уничтожения в 1240 г. великолепной столицы Руси в 1245 г. обратился на Лионском соборе с просьбой о помощи к католическому Западу. Папа Иннокентий IV действительно был глубоко озабочен монгольской опасностью на пороге католической Европы. Он также прекрасно знал о возможностях религиозного воссоединения, которые любая реальная помощь, оказанная православному христианскому миру, откроет в России, равно как и на Ближнем Востоке, где он одновременно вел переговоры с никейскими греками. Но, поглощенная конфликтом с Западной Священной Римской империей, папская власть была бессильна против монголов, которые время от времени даже считались возможными союзниками против арабов или турок. Папские миссии, отправленные в Каракорум с призрачной надеждой на обращение в христианство, собирали ценную информацию о разоренных русских землях, через которые им приходилось проезжать, но лишь в случае Галича и Волыни появились какие-то перспективы религиозного и политического сотрудничества.