История Угреши. Выпуск 1

– Вот! Это мы звали мурцовкой. Попробуй, очень вкусно. Особенно, когда присолишь.

Стоит Валентина и, забывшись, качается в воспоминаниях, как в лодке, что плывёт по затуманенной реке времени. И пассажиры ей близки и бесконечно дороги. Но тут стукнула входная дверь, и в прихожей затоптался вернувшийся муж. Ой, времени – то уже сколько! Скоро народ придёт. Нет, не будет она делать салат. Просто нарежет свежие овощи и выложит на блюдо.

Валя опять подняла хрусткое полотенце на куличе, вдохнула запах. Хорош! Едоки сами разберутся, что главное. Цезарь – это у них, в Италии. А у нас – хлеб да соль, а в Христов День – кулич!

«Хлеб наш насущный даждь нам днесь…»

Борис Щербатов

«Верую, Господи, верую!..»

Верую, Господи, верую!

Я ещё различаю пока,

как по русскому небу серому

голубые плывут облака.

От осенних дождей обессилев,

вижу чудное поутру:

как Небесная смотрит Россия

на земную свою сестру,

где, слепые, бредём наудачу,

стонет ветер, слышна стрельба.

Захолонет душа и заплачет.

Это – Родина. И судьба.

Я на вызов её отвечаю!

Плавлю тучи горячим лбом.

Вот уже и глаза различаю —

голубые на голубом.

«Поэты, мы все вне закона…»

Поэты, мы все вне закона,

вне времени, вне суеты.

Цвета соловьиного звона

ложатся на наши холсты…

О, как расцветает над бездною

на вечер, навеки, на час

Поэзия $ царство небесное,

которое в каждом из нас!

«Годы лучшие позади…»

«…стучите, и отворят вам».

Новый Завет

Годы лучшие позади.

Мы грустим, подходя к итогу.

Всё тревожнее стук в груди —

это сердце стучится к Богу.

В шуме утра, в глухой ночи

то настойчиво, то вдруг тише —

но стучит моё сердце, стучит!

И Господь моё сердце слышит.

А когда оборвётся стук, —

что б там люди ни говорили, —

улыбнись, мой усталый друг:

сердцу верному отворили.

Голос

О, Русь!..

Колокольные звоны

плывут на восход и закат,

где мёртвых людей миллионы

в твоих беспределах лежат.

Лежат и незваные гости,

и гордый Отечеством росс…

Светло на великом погосте

от мрамора русских берёз.

Мы слышим, как в мире безбожном

глумится бесовская рать.

Мы, мёртвые, вам не поможем.

Но мёртвым дозволено знать:

пророки пройдут и мессии,

последним оплотом Любви

останется в мире Россия —

берёзовый храм на крови.

«Отче наш…»

Отче наш,

я один из многих

блудных твоих сынов.

Дай мне в конце дороги

отчий увидеть кров.

Блудному смутно помнится

детство в Твоей стране.

Всюду за мною гонится

всадник на бледном коне.

Злым, молодым и гордым

ушёл я за Твой порог.

Отче, я сыт по горло

горем моих дорог!

Сердце к Тебе стучится

днём ли, в ночи немой.

Вот и опять мне снится:

будто пришёл домой,

будто я, тих и кроток,

принят, обласкан, рад…

Но почему за ворота

смотрит мой младший брат?

«Мы в вечный бой вовлечены…»

Мы в вечный бой вовлечены.

Наш горек хлеб, в огне – дорога.

Мы с детства жить обречены

в соседстве дьявола и Бога.

А дьявол всюду: там и тут.

В глухой ночи и в полдень ясный

нас неотступно стерегут

его ловушки и соблазны.

Лукавый врёт тебе в глаза,

что ты безгрешен, ты свободен.

Но разверзает небеса