История усталости от Средневековья до наших дней

Занимаясь темой прогресса и «просчитывания» действий, деятели эпохи Просвещения выработали совершенно новую привычку к усталости и производимым ею эффектам. Был сделан решительный вывод: «Способность человека к совершенствованию пока безгранична»837.

Часть четвертая. XIX век и проблема расчетов

Отвлекаясь от достижений века Просвещения, перевернувших многие ранее существовавшие представления, от того, что усталость имеет две стороны, от «внутренних» и от «внешних» наблюдений – притом что и те и другие сконцентрированы на пределах возможного и самоощущении, – отвлекаясь, наконец, от того, что усталость может стать «вызовом» и породить начинания, прежде неизвестные, отметим, что в XIX веке полностью изменились представления о рассматриваемых предметах, категориях, объяснениях, вплоть до цифр, при помощи которых делались попытки систематизировать то, что прежде было хаотично: затраты физических и умственных сил, механические и энергетические принципы, подсчитанные результаты – и эффекты идей и снов. Век «позитивизма» превратил усталость в новый предмет изучения, уделил внимание поиску четких «доказательств». И это происходило на фоне усиливающегося утверждения индивида и нарастающего требования измерять как его «ресурсы», так и то, чего ему «не хватает».

В начале XIX века обнаружилась необходимость оценивать усталость, в первую очередь в тех профессиях, которые были призваны содействовать общественному благу, на волне стремления к равенству, любую усталость превращавшей в пользу; усилия должны были служить всем и каждому, а не хозяевам, что продолжалось долгое время и было незаконно. Усталость стала в некотором роде «идеологической»: в отличие от усталости «искупительной», которой она была раньше, она направляла коллективное рвение на новые пути. Именно об этом Бальзак в 1842 году писал в предисловии к «Человеческой комедии» и называл это «иным, духовным бытием»838.

Этой специфически «оцениваемой» усталости решительно противопоставляется деструктивная «усталость несчастных», порожденная первым индустриальным обществом. Эта усталость изнуряла тела и вызывала беспокойство у наблюдателей, подталкивая их к переосмыслению параметров и реального состояния дел; также больше внимания уделялось беднякам, что, впрочем, в прошлом не спасло большое количество опустошенных деревень839. В ответ на это последовало упорное сопротивление, а также поиски решения: вскоре были ограничены затраты физических сил, стало лучше контролироваться расписание работ, появилось понятие техники безопасности. Это облегчило страдания, не уничтожив их полностью, изменило их, придав им другую форму.

В конце XIX века каждый сам придумывал для себя действия, позволявшие противостоять возможной слабости: люди питали разнообразные пустые надежды «стать сильнее», «идти по жизни своим путем», «укреплять веру в себя» и даже изобретали некую «психическую гимнастику», которая должна была усилить безопасность каждого. Налицо все признаки обновленной культуры: признание того, что существовала навязчивая боязнь ставшей расплывчатой усталости, а также небывалая вера в силу воли, ставшей неспокойной, требовательной, даже стойкой.

ГЛАВА 19. ГРАЖДАНИН И УПОРСТВО

Ведущую роль начинает играть трудолюбие, даже самоотречение. В самом начале XIX века, когда были надежды на демократическое развитие общества, появляется совершенно новая модель «нового гражданина», обобщенный образ человека «предприимчивого», трудолюбивого, склонного к «прогрессу». Каждое из его начинаний полезно, каждое заслуживает внимания, его усталость, вызванная затратами физических сил и внутренней убежденностью, служит общему делу. Мир пробуждается вместе с ним. Меняется его отношение к работе: теперь у нее скорее социальные основания, а не религиозные, и политические обязанности становятся выше обязанностей моральных. Труд «отныне признается основой Республики, главная цель его – экономическое процветание»840. Революция происходит и в культуре: требующая затрат физических сил вовлеченность каждого в общее дело становится очевидной и начинает цениться.

Служить всем?