История вермахта. Итоги

То же самое можно было сказать и про другое оружие, которое впервые было использовано в середине июля 1941 года. Советские солдаты называли его «катюша». Немцы дали ему название «Stalinorgen» (Сталинский орган). Речь здесь шла о «гвардейском миномете» — ракетной установке нового типа, которая вначале существовала только в виде нескольких экспериментальных моделей, но тем не менее оказывала мощное психологическое воздействие. Под закладывающий уши вой «катюша» выпускала целые ракетные залпы. Несмотря на то что точность попадания в цель оставляла желать лучшего, даже опытные солдаты впадали в панику, когда вокруг в течение полуминуты взрывалось более пятидесяти ракет. Первая же атака «катюш» нанесла немецким войскам большие потери, поэтому Москва распорядилась срочно начать массовое производство «органов».

Эффективность нового оружия и решительность советских подразделений в оборонительных боях привели к тому, что темп наступления немецкой армии заметно снизился. Вместо прежних 50 и более километров в день передовые танковые подразделения преодолевали теперь ежедневно «всего лишь» 30 километров. Впрочем, и это был весьма стремительный темп, особенно если вспомнить, что наступление проходило на территории ожесточенно обороняющегося врага. Между Смоленском и Оршей немецкие танковые группы Гота и Гудериана к 24 июля снова взяли в кольцо 15 советских дивизий. Снова Красная армия потеряла 300 000 солдат и более 3000 танков.

Но вопреки этой и другим менее значительным победам предполагавшаяся «легкая прогулка» в Москву все больше и больше превращалась для вермахта в кровопролитное шествие с многочисленными жертвами. Только в течение шести первых недель войны погибло почти 60 000 немецких солдат. «Цифры потерь были существенно выше тех, что озвучивались официально, — констатирует историк Бернд Вагнер. — Расход боеприпасов тоже был значительно выше, так же как износ снаряжения, оснащения и вооружения. Все это не вписывалось в первоначальные планы и выводило из равновесия всю систему».

Тем временем обострились противоречия и среди военного командования. Главнокомандующий сухопутной армией Вальтер Браухич и руководитель генштаба Франц Гальдер продолжали выступать в защиту стремительного наступления группы армий «Центр» на Москву. Но Гитлер медлил: сражения в центре и на севере он решающими не считал. Для него были важнее успехи на юге, на Украине. Там, сломив жесточайшее сопротивление, Германии удалось взять под контроль важнейший промышленный регион СССР и одновременно его главную житницу. «Генералитет был воспитан в традиционном представлении, что решающим в войне является завоевание вражеской столицы. Причем до того, как начнется решающая битва, в ходе которой будет повержена армия противника, — объясняет Бернд Вагнер. — У Гитлера в этом отношении было более современное видение войны. Он знал, что современная индустриальная война ведется не только на полях сражений, но и в промышленных зонах. Поэтому для него решающим было завоевание промышленных зон и лишение Советского Союза возможности дальнейшего ведения войны». В директиве фюрера от 21 августа 1941 года это обосновывалось так: «Важнейшим для нас является то, что еще до начала зимы целью является не захват Москвы, а взятие на юге под контроль Крыма, промышленной и угледобывающей области под Донецком, а также блокада русских поставок жидкого топлива с Кавказа». Командование армии было возмущено, руководитель Генштаба Гальдер даже подумывал об отставке. Но Гитлер настоял на своей точке зрения. И даже Гудериану не удалось переубедить диктатора. «Мои генералы ничего не понимают в военной экономике», — объяснял Гитлер озадаченному генералу танковых войск. После этого он поставил четкие цели — скачала Украина, потом Москва.