История вермахта. Итоги

Мы были внутренне готовы к тому, что дело может дойти до военного конфликта. Однако мы не испытывали по этому поводу лишнего восторга, так как видели и невероятный риск ситуации.

Бернд Фрайгерр фон Лоринтфен, офицер Генерального штаба

Однако Гитлер вовсе не «заигрался», как считали многие. Напротив, эту кампанию он выиграл благодаря строгому расчету. И важнейшим инструментом его политики с самого начала был вермахт. Причем он не скрывал от военачальников своих взглядов. Уже через четыре дня после своего вступления в должность, 3 февраля 1933 года, он собрал высший генералитет рейхсвера в берлинском Бедлерблоке на служебной квартире главнокомандующего сухопутными вооруженными силами генерала Курта фон Хаммерштайн — Экворда[19]. В программе вечера был ужин с новым рейхсканцлером. То, что он обратился к ним сразу после своего вступления в должность, польстило офицерам. И все же большинство вело себя подчеркнуто сдержанно и холодно, когда появился Гитлер: для ценящих свой статус представителей военной элиты он оставался анекдотическим «богемским ефрейтором*[20]

, впервые почувствовавшим себя государственным чиновником и натянувшим по этому случаю фрак. Однако трапеза быстро отошла на второй план, когда Гитлер перешел к выполнению по-настоящему важного пункта вечерней программы: рейхсканцлер решил объяснить офицерам, как он представляет себе их будущую плодотворную совместную работу. Причем говорил он от души, не стесняясь. «Возрождение вермахта было одной из его целей, — с удовлетворением отметил один из присутствовавших, генерал-лейтенант Либманн в своем конспекте гитлеровской речи. — „Искоренение марксизма, борьба против версальского диктата“ и, наконец, „может быть, разработка новых возможностей экспорта, а может быть, — и это было бы даже лучше — завоевание нового жизненного пространства на Востоке и его беспощадная германизация“».

Конспект Либманна уже давно известен историкам. Этот документ служит доказательством раннего «романа» между национализмом и вермахтом. Но генерал Либманн был не единственным, кто, сидя в тот вечер в обеденном зале дома у генерала Хаммерштайн — Экворда, делал записи. На ужине, наряду с приглашенными офицерами, присутствовали Мария-Луиза и Хельга фон Хаммерштайн, дочери хозяина дома. Обе молодые дамы должны были совершенно официально стенографировать речь рейхсканцлера. Их полный протокол собрания, найденный недавно в одном из московских архивов, открывает всю значимость проникновенной речи, которую Гитлер произнес тем вечером в узком кругу[21].

Во время разговора становятся заметны сильная воля и размах его личности, создается впечатление мужчины, твердо знающего, чего он хочет, и готового претворять свои идеалы в жизнь со всей присущей ему энергией.

Генерал-лейтенант Либманн о Гитлере, 3 февраля 1933 г.

То, что эта речь была произнесена при первом же удобном случае сразу после прихода к власти, показывает, насколько важно было для Гитлера и его планов завоевать доверие вермахта.

Райнхард Мюллер, историк, обнаруживший стенограмму речи в Москве

«Как можно спасти Германию?» — вопрошал он. И предложил генералам национал-социалистическое подавляющее государство в качестве средства духовного вооружения немецкого народа: «Вначале нужно искоренить марксизм. После этого вооруженные силы посредством проведения воспитательной работы под моим руководством получат серьезный „призывной материал“… Я ставлю себе срок от шести до восьми лет, чтобы полностью уничтожить марксизм. После этого вооруженные силы будут в состоянии вести активную внешнюю политику, и цель расширения жизненного пространства немецкого народа будет достигнута с помощью оружия». Такого рода заявлениями Гитлер в полной мере разоблачил себя уже три дня спустя после своего вступления в должность. Однако многое из того, что военные услышали в тот вечер, пришлось им по сердцу. Канцлер заворожил своих слушателей обещаниями: армия останется самостоятельной и вернется к своему былому величию. «Мы будем на одной стороне с армией, станем работать с ней и для нее. Прославленная армия Германии, в которой еще царит тот же дух, что и в героические времена мировой войны, будет самостоятельно выполнять поставленные перед ней задачи».