История византийских войн

Впрочем, и эллинистические традиции в их крайнем выражении находили своих адептов, например, в деспотате Морея, одном из маленьких государств, возникших после 1204 г., где с такого рода идеями выступил Георгий Гемист Плифон (его прозвище означало «полный, целостный» и должно было символизировать его философские взгляды). Он выступал против христианства и предлагал взамен эллинистическую религию, основанную на учении Платона, у которого (из трактата «Законы») он позаимствовал также концепцию «идеального государства» во главе с царем-фи-лософом. У Георгия Гемиста нашлось немного учеников и сторонников (впоследствии подвергшихся преследованиям со стороны церкви), но его радикальные идеи не были востребованы, а более умеренные, касавшиеся государственных реформ, не могли быть проведены в жизнь из-за неприятия их со стороны крупных землевладельцев и высшего духовенства.

В последний период своей истории византийцы именовали себя уже не ромеями, как прежде, а эллинами, пытаясь отмежеваться от римской части своего исторического наследия, чтобы сохранить имперскую идеологию и чувство исключительности. Они пытались сохранить свою историческую идентичность, прибегая то к греческому классицизму, то к мистицизму, который во многом склонен был игнорировать современную им политическую реальность. Наследницей Римской империи на Востоке — и в культурном смысле, и в смысле имперской идеологии — стала церковь.

Хотя светское византийское государство исчезло, взращенная им культура долго продолжала существовать благодаря изучению византийской патристической и теологической литературы в православном мире, а также изучению классической истории и литературы в Италии, куда перебрались многие ученые византийцы незадолго до или вскоре после падения Константинополя в 1453 г. Влияние византийской науки и философии, как и классической византийской живописи, сыграло огромную роль в развитии итальянского Возрождения. Даже в Оттоманской империи греческие историки, такие как Дукас, Сфрант, Критобул и Халкокондил, составляли хроники последних времен империи. Одни из них в своих сочинениях подыгрывали турецким властям, другие же сохраняли объективность. Историографическая традиция, как часть византийского культурного наследия, стала впоследствии достоянием ученых европейского Просвещения в XVII–XVIII столетиях, и таким образом это наследие дошло до нашего времени. Но это не было просто культурное наследие. Оно во многом определило взаимоотношение Запада и Балкан, и еще более прямо, через традиции и структуры православной церкви, на политическую и культурную эволюцию в новое и новейшее время не только Греции, но и Турции и некоторых соседних стран. Ни историю Греции и ее взаимоотношений с Турцией, ни историю Центральных Балкан нельзя правильно понять без учета определяющего влияния византийской эпохи для их прошлого.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Византия сохраняет привлекательность для тех, кто интересуется историей западного мира, не только потому, что она находилась на границе Востока и Запада, как своего рода мост между двумя очень разными культурами. Дело и в том, что Византия символизирует романтический утраченный мир средневекового христианства, мир, который был и восточным, и западным по своему культурному смыслу. Многие позднейшие аналитики видели в ней также бастион христианства против ислама. Благодаря Византии европейцы могли получить столь необходимую им информацию о Турецкой империи, чья агрессия стала серьезной угрозой для Европы в XVI–XVII столетиях. Ученые, писатели, да и политические лидеры эпохи итальянского Возрождения обратились к византийским источникам, когда им потребовались сведения о турках — опасных и могущественных врагов христианского мира. Они же позднее обратились к византийским историкам и писателям в поисках своих исторических и культурных корней в эпохе классической древности. Хотя источником античных памятников литературы для европейских ученых был также и исламский мир, именно коллекции византийских книг и рукописей, попавшие разными путями в Европу, прежде всего повлияли на развитие наук о классической древности в целом. К этому следует добавить, что это классическое наследие было проанализировано, переработано и оказало большое косвенное влияние на политические и моральные программы великих имперских держав, прежде всего Великобритании в XVIII–XIX столетиях. Это византийское наследие и сегодня продолжает играть большую роль.