История византийских войн

Константинопольская кафедра была одним из пяти главных центров христианского мира, наряду с Римской, Иерусалимской, Александрийской и Антиохийской. Константинопольский патриархат стал последним среди получивших со времени собора 381 г. статус «вселенского», право на которое всегда в первую очередь оспаривал Рим (хотя формально это слово вошло в титул патриарха только в конце IX в.). Взаимоотношения между главными центрами христианского мира всегда были сложными, нередко в их основе лежали взаимные претензии. Позиция Константинополя была усилена тем, что он являлся одной из имперских столиц, а с 476 г. — единственной имперской столицей. Константинопольский патриархат постепенно все более превращался в центр имперской церкви, тогда как римский престол в те времена был политически независим от власти императоров. В результате Рим порой мог выступать в роли «третейского судьи» в конфликтах внутри византийской церкви, что приводило к дальнейшему обострению противоречий между Римом и Константинополем, а также внутри самой византийской церкви.

Церковь являлась одним из самых могущественных идеологических и экономических институтов византийского мира. В философском смысле она была представлена теологией, провозглашавшей универсальную ценность веры в Спасителя, и за четыре века эта теология превратилась в развитое учение, оснащенное сложной системой аргументации. В практическом отношении она давала людям мировоззрение и мироощущение, во многом основанное на их культурных традициях. В официальном смысле она создала поддержанное образованным меньшинством вероучение о православии (в его византийском варианте) как о единственно правильной вере, хотя в первые века истории церкви внутри нее было много споров о сути этого понятия.

Фундаментальной особенностью восточноримской церкви являлась ее тесная политико-идеологическая связь с государственной властью, олицетворяемой императорами. Христианская концепция имперской власти коренилась как в римско-эллинских концепциях государства, так и в христианской теологии. Последняя обосновывала взаимосвязь и разграничения власти между императором и патриархом. Императорская власть должна была защищать чистоту веры, интересы церкви и достоинство ее служителей, на которых была возложена обязанность поддерживать духовное здоровье имперского общества. Согласно византийской концепции власти, жизнь государства могла быть здоровой только при условии сохранения и передачи из поколения в поколение традиций православия, согласно учению апостолов и отцов Церкви. Со времен Константина Великого императоры были вовлечены в церковную жизнь и даже в теологические вопросы. Имперские законы, наряду со сложившимися традициями государственной жизни, обеспечили к VI столетию такое положение, при которой церковь и императорская власть были тесно взаимосвязаны. В 535 г. император Юстиниан I издал особый эдикт, в котором эта практика была обобщена. В нем подчеркивалось, что благодатная для людей духовная власть священства и светская власть императора имеют одну божественную природу. Поскольку Господь устанавливает все законы в мире, то избранный Им император является главным земным законодателем. Но, поскольку духовенству в этом эдикте была отведена роль заведования строго духовными делами, эта формула оставляла почву для разногласий.

С начала VII в. церемонии при императорском дворе приобретали все более церковный характер, что нашло свое естественное завершение в церковной коронации императоров (начиная с Фоки в 602 г.). Церковь, существовавшая внутри Римской империи, к VII в., а в еще большей мере — после арабских завоеваний, стала византийской имперской церковью, полностью слившись с государствам, хотя высшие церковные иерархи оставляли за собой приоритет в спорных вопросах, касавшихся вероучения.