История Византийской империи. Эпоха смут

Весной прибыли две новые эскадры с подкреплениями: одна из Александрии в 400 судов, она стала якорем в Босфоре; другая из 360 судов шла из Африки с военными запасами и продовольствием и остановилась, не доходя до Константинополя из опасения греческого огня, в гаванях Вифинии. Между тем арабские моряки, набранные из египетских христиан, ввиду сомнительного исхода войны решились бежать на сторону христиан и ночью прибыли в Константинополь и сообщили императору точные сведения о двух эскадрах: «От дворца Иерии до города море покрыто судами». Эти сведения побудили императора принять немедленное решение – «послать против неприятельского флота огненосные корабли с сифонами». «Нападение сопровождалось полным успехом: одни корабли сделались жертвой пламени, другие посажены на мель, иные захвачены в плен. Взяв добычу и запасы, наши с радостью возвратились», – говорит Феофан, у которого заимствуем все относящиеся сюда подробности [5].

Сухопутная армия старалась еще держаться во Фракии. Но ей приходилось бороться с страшными лишениями по недостатку съестных припасов и фуража для скота. Высылаемые отряды для отыскания продовольствия один за другим были отрезываемы и не привозили ожидаемых припасов; в этом отношении большую услугу Византии оказали болгары, погубившие значительное число врагов. Вследствие указанных обстоятельств в лагере обнаружились голод и болезни, погубившие огромное число воинов. «И многие настигли их бедствия в это время, так что самим опытом познали они, что Бог и Пречистая Дева и Богоматерь блюдут сей город и христианское царство».

Все указанные обстоятельства не могли не поднять дух населения в столице и ее окрестностях. Стали происходить из города вылазки на судах; море очистилось до такой степени, что рыбачьи лодки появились у островов и городских стен, и никто не препятствовал им заниматься ловлей рыбы. В Малой Азии шел на выручку осаждавшей столицу армии отряд под начальством Мордасаха. Но, когда этот отряд был поблизости Никеи и Никомидии, царские мужи, скрываясь в засадах с военными людьми, неожиданными нападениями и наносимыми поражениями не допустили его до соединения с армией Мослемы и заставили спасаться бегством. Таким образом, для предводителя мусульманского войска не оставалось другого выбора, как снять осаду и начать отступление. Велика была радость в Константинополе 15 августа 718 г., когда жители города узнали, что остатки арабского войска посажены были на суда и что город освобожден от осады. В самом деле, это была одна из лучших армий, какую только выставлял мусульманский мир против христиан, и она погибла почти без остатка.

До какой степени чувствительны были потери арабов, видно из подсчета, сделанного писателем по отношению к возвратившимся к сирийским берегам кораблям. После страшной бури, испытанной вновь при выходе из Дарданелл, и после разных потерь в Архипелаге возвратилось к берегам Сирии только пять судов. Что касается остатков сухопутной армии, то она высадилась в одной из гаваней Мраморного моря и возвратилась в Дамаск сухим путем; но она потеряла под Константинополем более 100 тыс. и возвратилась в весьма жалком состоянии. Так окончилось это военное предприятие арабов, в сущности в первый раз испытавших такую серьезную неудачу, которая считается событием мировой важности. Греческий историк Лампрос [6] сравнивает эти события с греко-персидской войной и называет Льва Мильтиадом средневекового эллинизма.

Несомненно, что имя Льва Исавра должно занимать выдающееся место в истории. Конечно, это был весьма талантливый воин и редкий по способностям государственный человек. В оценке его заслуг нужно, однако, отправляться не из отвлеченных теорий об «эллинизме» или о «цивилизации», как бы ни были сами по себе высоки и ценны эти теории [7], а из реальных потребностей той эпохи и из понимания живых задач, предъявляемых потребностями социальных и духовных течений. Нам кажется поэтому, что отношение Льва к мусульманскому миру заслуживает более тщательного и глубокого изучения, ибо отсюда до известной степени объясняются и его реформы, и его меры против суеверного почитания икон. И прежде всего следует взвесить громадное развитие политического и военного могущества мусульманства в начале VIII в. Для этого мы должны, прежде чем продолжать знакомиться с политикой Льва Исавра, возвратиться назад и посмотреть на историю калифата после окончательного изгнания греков из Карфагена в 698 г.