История Византийской империи. Эпоха смут

Падение лангобардского королевства в 774 г. не сопровождалось непосредственными последствиями для Южной Италии, хотя она находилась под властью лангобардов. Главнейше здесь господствовал герцог Беневента, владения которого после каролингских походов нисколько не сократились, и сам герцог, приняв титул князя, продолжал быть представителем лангобардского независимого народа в Италии. На северо-западе это княжество граничило с Римским дукатом, причем лангобарды господствовали долиной р. Лирис и владели городами Сора, Арпино и Арче; к северо-востоку, к Адриатике, граница поднималась еще более к северу и шла несколько выше Ортоны по р. Пескара, соприкасаясь здесь с герцогством Сполето. Обнимая собой владения Неаполитанского дуката в Кампании, Беневентское герцогство на юге граничило с византийским дукатом Калабрия и с фемой Сицилия [19]. Здесь граница между византийскими и лангобардскими владениями от В. к 3. шла немного северней Amantea и затем по Тарентскому заливу до Бриндизи. Положение Беневента и всегда было несколько исключительное, т. к. Беневент был почти недоступен для лангобардского короля, пока пути сообщения между Равенной и Римом были во власти Византии. Вследствие этого герцогская власть была в Беневенте наследственная в одной семье, между тем как на севере герцоги назначались королем; в Беневенте все административные чины зависели от герцога, между тем как на севере они назначались королем и ему давали отчет в своей деятельности. Политическая борьба из-за преобладания, начавшаяся между римским престолом и империей, давала герцогу Беневента полную возможность воспользоваться этой борьбой в интересах своего герцогства.

Неаполитанский дукат и княжество Беневент имели важное значение в истории византийского господства в Италии как области, на которые империя могла обнаруживать непосредственное влияние. Как известно, герцог Беневента Арихис имел в замужестве дочь короля Дезидерия и поэтому считал себя единственным наследственным представителем прав лангобардов. В особенности с тех пор, как королевич Адельхис, сын Дезидерия, нашел себе прием в Константинополе и получил здесь сан патрикия, сношения Беневента с империей и образование здесь византийской партии были весьма естественными. Стоит обратить внимание на то, что после падения Павии Арихис принимает ряд особенных мер, чтобы возвысить свое положение. Не только он принял новый титул князя, но и короновался, и был помазан от руки своих епископов, и вообще придал своему герцогству такое положение, которое как будто равнялось королевскому. Издаваемые им акты стали помечаться как королевские: «Издан в нашем священном дворце».

Выяснить политическую роль беневентского князя Арихиса, который в течение 30 лет был почти неограниченным властелином Южной Италии, столько же важно с точки зрения местной итальянской истории, сколько и со стороны политических притязаний Византии. По свидетельству местной хроники, Арихис был далеко не дюжинный человек [20]. Он отличался приверженностью к Церкви и старался украсить Беневент новыми церковными зданиями и мощами мучеников и святых, которые он разыскивал по всей Южной Италии. Главным его сооружением был храм св. Софии, сделавшийся национальным святилищем. Уже одного наименования храма достаточно, чтобы судить, под какими влияниями происходила строительная деятельность Арихиса. Желая иметь в своем княжестве более защищенное место на случай борьбы с франками, Арихис построил укрепления в Салерно и сделал из этого маленького селения свою вторую столицу, укрепив ее стенами и перенеся сюда свои сокровища. Салерно впоследствии будет играть большую роль в судьбах Южной Италии. Двор беневентского князя отличался необыкновенным блеском и роскошью. В торжественных выходах и церемониях князь был окружен своими вельможами и военными людьми, носившими пышные звания; иностранных послов он принимал, сидя на золотом троне.