История Византийской империи. Том 1

Всего лучше настроения той эпохи рисуются делом, относящимся к прибавке в песне «Трисвятое» (Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас), которая породила церковную ересь феопас-хитов и которая волновала умы при Анастасии и Юстиниане. Подразумеваемая прибавка получила значение чуть ли не догмата с тех пор, как антиохийский епископ Петр Валяльщик в желании придать символическое выражение монофизитскому учению ввел в песнь «Трисвятое» следующие дополняющие слова, дающие смысл, что Христос страдал на кресте по божеству: «Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный, распныйся за ны, помилуй нас»{7}. Преемник Петра на антиохийской кафедре Каландион несколько оттенил, с целью смягчить его, выражение «распныйся за ны», поставив перед ним слова: «Христе царю». Хотя вышеуказанные выражения могут быть сопоставлены с воззрениями, выраженными в «Энотике», тем не менее, они были встречены с большим подозрением в среде православия и вызвали много споров и волнений. Впоследствии отсюда возникла новая ветвь монофизитства под названием феопасхитов.

Более просвещенная и богословски образованная часть христианских пастырей оберегала верующих от исследования недоступных пониманию тайн домостроительства. Василий Великий говорил, что «надобно чтить благоговейным молчанием тайну о том, как Отец родил Единородного». Но в Византии догматы христианской веры становились предметом публичных диспутов и разговоров на площадях и на базарах. Городское население принимало живое участие в этих диспутах и переносило их в цирк; политика правительства стояла в зависимости от церковных партий, и, наоборот, религиозные воззрения иногда предписывались светской властью. Так и Анастасий по внушению некоторых приближенных, склонных к монофизитским воззрениям, сделал попытку провести и в Константинополе то изменение в песне, которое было введено в Антиохии. Но это встретило большое недовольство среди клира и народа и возбудило волнения, о которых мы приведем несколько строк из хроники И. Малалы: «По поводу попытки ввести прибавку в песнь трисвятую, народ стал сильно волноваться, заявляя, что замышляется порча христианской веры. Городской епарх Платон скрылся бегством от народной ярости. Бунтовщики кричали. «Надо избрать другого царя» – и начали грабить дома тех, кого считали виновниками церковных новшеств. Анастасий явился в цирк и сам выступил с речью к народу, объяснив всю неосновательность опасений за веру».

Сущность требований недовольной толпы выражается в следующем обращении к императору: «Ужели ты думаешь заставить земных людей делать больше, чем ангелы, которые славословят Троицу только этими словами: „Свят, свят, свят Господь!“» Усмирив восстание личной энергией, Анастасий старался ограничить участие народа в общественных делах суровыми мерами против городских димов, которые с началом VI в. начинают терять свои привилегии. Всматриваясь в мероприятия правительства против димов или против известных партий цирка прасины, венеты, левки и русии, под которыми следует разуметь политические организации городских сословий, следует прийти к выводу, что с началом VI в. идет речь об ограничении городских муниципальных прав и политических привилегий городов. В особенности движения в больших восточных городах – Антиохии, Александрии и Иерусалиме – имели угрожающий для правительства характер. В жизнеописаниях св. Саввы и преподобного Феодосия сохранились живые черты этого ненормального порядка вещей.

В Антиохии борьба партий достигла наибольшего ожесточения при епископе Севире, когда на защиту православия выступают знаменитые архимандриты Савва и Феодосии и епископ иерусалимский Илия. Анафематствования расточаются щедрой рукой с той и другой стороны. Церковное общение прекращается между Антиохией и Иерусалимом. Тогда светская власть вмешивается в спор и приказывает свергнуть с иерусалимской кафедры Илию, но десятки тысяч палестинских монахов вступились за низложенного епископа и настоятельно требовали от вновь назначенного епископа Иоанна: «Прокляни еретиков, а Халкидонский собор утверди». Бывали моменты, когда представители светской власти оказывались не в состоянии бороться с народно-монашеским движением и искали спасения в бегстве. В заботах отнять у религиозных партий острый характер и найти более или менее удовлетворительную примирительную формулу Анастасий так же не имел успеха, как и его предшественник Зинон. В самых крупных внутренних смутах, в деле с исаврами и с Виталианом Анастасию по необходимости приходилось платиться за то, что не был горячим приверженцем ортодоксии Халки-донского собора. Весьма несочувственными чертами изображена и память этого императора в летописных известиях, оставленных враждебно к нему настроенными писателями.