История Византийской империи. Том 1

Новое правительство отправило в Константинополь в 526 г. посольство с извещением о последовавшей перемене и с просьбой утвердить Аталариха. т.к. вступивший на престол в следующем году Юстиниан в характере обращения в Константинополь Аталариха усматривал мотивы для своего вмешательства в итальянские дела, то любопытно рассмотреть здесь некоторые места из письма к императору Юстину, отправленного вслед за смертью Феодориха{2}.

Письмо принадлежит перу Кассиодора, и тем важней остановить внимание на тех местах, которые можно находить неосторожными: «Всемилостивейший государь! По справедливости я заслуживал бы порицания, если бы менее горячо желал вашего мира, чем мои родители. Не столько нас возвышает ряд предков, носивших пурпур и сидевших на королевском престоле, сколько возвеличивает ваше расположение, изливающееся на нас давно и в широких размерах… Моего деда вы в вашей столице почтили высокими курульными должностями, а моего родителя в Италии наградили консульскими пальмами. В целях соблюсти его в согласии вы пожаловали его военным усыновлением, хотя по возрасту он был почти вам сверстник. Было бы согласней с обстоятельствами это имя, каким вы почтили моего родителя, пожаловать юноше; вместе с родством тогда перешло бы на него и ваше чувство, ибо рожденный вашим сыном, по законам природы, я не могу быть вам чуждым. Я прошу у вас самого искреннего мира на том основании, что пользуюсь счастием быть вашим внуком с того времени, как моему родителю вы предоставили радость усыновления. Позволяя себе обратить ваше внимание на переход к нам королевского достоинства, я считал бы выше этой власти уверенность иметь в вас высокого и благорасположенного руководителя. Вступая в управление, мы нуждаемся в поддержке умудренного летами государя: отрочеству свойственна опека, и, опираясь на такую защиту, мы не вполне лишаемся родительской помощи. Пусть будет наше царство соединено с вами узами расположения; любовно распоряжаясь, вы будете здесь властным господином. Почему отправляем к вам наших послов на тот конец, чтобы вы дали нам вашу дружбу на тех условиях, на каких ваши предшественники имели договор с блаженной памяти дедом нашим».

Мы будем иметь случай снова вспомнить об этом письме, а теперь лишь обратим внимание на заключительные слова, которые ясно показывают, что Аталарих не желал давать императору никаких особенных оснований к вмешательству в дела Италии, а ссылался на старые договорные отношения Зинона и Анастасия и просил применить их к его престолонаследию. Но как мало фактически приписывалось цены этому формальному акту, видно из того, что новое правительство истребовало присягу от сената и от всех итальянцев на верность Аталариху еще до получения ответа из Константинополя, и что перемена царствования прошла в Италии без всякого потрясения. Кассиодор продолжал заправлять всеми делами именем Аталариха и обещал римлянам соблюдение их прав и вольностей. Чтобы загладить память о тяжелых казнях последних лет Феодориха, возвращены были права и имущества детям казненных сенаторов Боэция и Симмаха. Вообще господству готов в Италии, по-видимому, не угрожали опасности; напротив, весьма умная и образованная Амаласунфа, оказывая почет и внимание сенату, старалась делать все возможное для соблюдения мира и согласия. С этой целью римлянину Либерию дан был военный титул, а готу Тулуину пожаловано патрицианское достоинство.

Теперь следует обратиться к событиям в столице Византийской империи, последовавшим за вступлением на престол Юстиниана (527). Мы уже видели, что он был полновластным распорядителем судеб империи в царствование Юстина; не может быть сомнения, что он вступил на престол уже с определенным планом по отношению к германским государствам – вандальскому и остготскому. Об этом плане читаем в законе, изданном в 533 г.: «Об одном мы умоляем святую и славную Деву Марию, чтобы по ходатайству Ее удостоил Господь меня, Своего последнего раба, воссоединить с Римской империей то, что от нее отторгнуто, и довести до конца высочайцщй долг наш»{3}. Этот долг понимал Юстиниан гораздо шире, чем дано было ему осуществить, он мечтал об единстве политическом и религиозном, в его планы входила Римская империя во всем ее величии и беспредельности.