История Византийской империи. Том 1

Само собой разумеется, что с перенесением столицы империи в Константинополь Рим не утратил своих старых политических и моральных привилегий. Но как столица империи и резиденция императора Константинополь начал обнаруживать притязания на первенство между всеми городами Востока и некоторое соперничество с Римом уже в IV и V вв., когда императоры должны были ради безопасности переносить столицу в Милан, Равенну и другие города Италии. Но высокий авторитет, которым пользовался римский епископ на Западе, не мог быть поколеблен тем обстоятельством, что Рим временами был развенчан и даже подпадал под власть варваров, так что в церковном отношении самостоятельность Восточной Церкви не была предрешена разделением империй и основанием Константинополя. Но и в этом отношении первые шаги сделаны были Феодосием. Его намерения ясно выражались в созвании на собор в Константинополе в 381 г. только восточных епископов и в известном правиле этого собора о привилегии Константинополя на право чести вслед за Римом Весьма любопытно, что на Западе в следующем же году созван был собор в Аквилее, на котором не присутствовали восточные епископы, хотя на этом соборе трактовались вопросы, относящиеся к Восточной Церкви. Самый влиятельный тогдашний епископ Амвросий медиоланский не преминул обратиться к Феодосию с письмом по поводу этого обстоятельства, указывая на установившийся обычай в делах церковных спрашивать мнения Римской Церкви, но письмо осталось без результата{7}. Можно думать, что в своих воззрениях на церковный вопрос Феодосии руководился идеей самостоятельности Восточной Церкви. Во всяком случае, его авторитету и настойчивости обязана Восточная Церковь своими первыми попытками управляться независимо от римского епископа.

К концу IV в. в Римской империи обнаруживается другое явление, имеющее в дальнейшей исторической эволюции величайшее значение после христианства. Имеем в виду иммиграцию новых народов, которые то с оружием в руках, то мирными колонистами заселяли римские провинции. Наиболее сильными выразителями эпохи переселения народов были готы – одно из даровитейших немецких племен.

Готы – это норманны эпохи переселения народов. В небольшой период времени они искрестили всю Европу с севера на юг и с востока на запад, нигде не делая продолжительной остановки. Познакомившись с южным морем, они предпринимали морские набеги на прибрежные страны Европы и Азии, переходили большими отрядами на малоазийский материк и опустошали римские города.

Из первоначальных мест своего обитания у Балтийского моря они в конце II в. (160–170) двинулись к югу и произвели здесь перемещение народов Восточной Европы. Передвижение готов с севера на юг продолжалось, по крайней мере, 30 лет: в начале III в. они уже занимали Юго-Восточную Европу от Дуная до Дона; река Днестр разделяла готов на две части: восточную и западную. Неизвестно, вынесли ли они с родины разделение на две ветви, или уже на римской границе образовалось разделение; во всяком случае в III в. готы разделяются на остготов и вестготов. Первые назывались на туземном языке еще грейтунгами, ими владычествовал род Амалов; вторые именовались тервингами и были под управлением рода Балтов.

О наследственной королевской власти и объединении всех готов не может быть и речи, хотя национальный историк Иорнанд уже до времени Константина Великого насчитывает у готов четырех королей. Даже в конце IV в. находим у них двух самостоятельных властителей, Атанариха и Фритигерна, и, кроме того, отдельное государство Германриха. Нужно думать, что это были начальники отдельных колен, успевшие личной храбростью возвыситься над старшинами других колен. Теперь уже доказано, что историки Кассиодор и Иорнанд придали Германриху обширную власть из политической тенденции. Малая достоверность древнейшей истории готов прекрасно документируется письмом остготского короля Аталариха римскому сенату от 534 г. Король говорит здесь о заслугах готского историка Кассиодора следующее: «Он погрузился в древность нашего рода и вычитал там то, что едва хранилось в памяти наших предков. Он вывел из мрака забвения готских королей, восстановив в полном блеске славу рода Амалов, ясно показав, что мы составляем 17-е поколение королевской династии. Первоначальную готскую историю он связал с римской, соединив как бы в один роскошный венок то, что было разбросано по широкому полю книг. Подумайте, сколько любви показал он и к вам, похвалив нас. Он разъяснил, что вы находитесь под властью народа, который искони отличался чудною славой».