История второй русской революции

21. Демократическое духовенство 1

22. Мелкие демократические группы 15

Итого: 367

II. По списку «цензовых групп»

(несоциалистическая демократия и «буржуазия»)

1. Партия народной свободы 56

2. Представители торговли и промышленности 34

3. Совет московской совещательно-общественной

деятельности 15

4. Совет земельных собственников 7

5. Казачество 22

6. Академический союз 3

7. Радикальная демократическая партия 2

8. Всероссийское общество редакторов 2

9. Лига равноправия женщин 2

10. Главный комитет женского союза 1

11. Старообрядцы 2

12. Духовная академия 1

13. Всероссийский совет духовенства и мирян 1

14. Всероссийский совет педагогов духовных школ 1

15. Центральный военно-промышленный комитет 1

16. Центральное бюро Всероссийского совета инженеров 1

17. Отдельные национальности 5

Итого: 156

III. (Социалистическое) представительство национальностей

1. Евреи 4

2. Мусульмане 4

3. Украинцы 2

4. Белорусы 2

5. Поляки 2

6. Литовцы 2

7. Латыши 1

8. ? 1

9. Эстонцы 1

10. Армяне 2

11. Грузины 2

12. Совет горцев 1

13. Приволжские народности 1

14. Буряты 1

15. Совет национал-социальной партии 1

Итого: 27

Всего: 550

После ухода большевиков (53) осталось 497 членов Совета республики и в этом числе 314 членов по списку «демократических» организаций и ровно вдвое меньше по списку «цензовых элементов» (156). Если, однако, вспомнить политическую позицию кооператоров и крестьян, а отчасти земской группы и экономических организаций на демократическом совещании, то увидим, что большинство у «революционной демократии» по всем важнейшим вопросам момента было в Совете далеко не бесспорное. При переходе кооператоров и крестьянских депутатов вместе с плехановцами и с народными социалистами на сторону несоциалистической части Совета (67 голосов) приведенные цифры вместо 2/3 и 1/3 превращались уже в 247 и 223. Голоса земской группы, экономических организаций и земельных комитетов (48) уже давали при таком распределении перевес «цензовым» элементам, даже если бы на стороне социалистических партий Совета оказались все представители народностей (226 и 271 голосов). Разумеется, все это могло проявиться лишь на вопросах общенациональных. Но ведь на этих последних и сосредоточивалась вся партийная борьба текущего момента. И от позиции названных групп, от которых можно было ждать умеренности и свободы от подчинения партийной дисциплине социалистических партий, зависело теперь, сыграет ли Совет республики ту роль опоры правительства, которая вытекала из самой идеи коалиционной власти, или же, наоборот, он нанесет этой идее, а вместе с ней и революционному правительству вообще, последний coup de grace[107].

Когда члены Совета республики собрались на первое заседание за час до его открытия, к четырем часам 7 октября, у многих скептиков несколько отлегло от сердца. В этом зале сошлись все сколько-нибудь видные деятели, выдвинутые революцией. Многие из них, бывшие новичками в начале революции, теперь уже прошли через ряд тяжелых испытаний, до некоторой степени заменивших им государственную опытность. На ум невольно приходило сравнение этого состава, намеченного центральными комитетами партий и организаций, почти лишенного обычного балласта больших собраний, с тем пока загадочным лицом грядущего «хозяина земли русской», какое откроется через полтора месяца в Таврическом дворце как итог первого опыта всеобщего избирательного права в обстановке русской темноты и политической неподготовленности. Члены Совета говорили друг другу, осматриваясь по сторонам: хорошо, если Учредительное собрание будет не хуже этого!