История второй русской революции

9 октября, то есть тотчас после ухода большевиков из Совета республики, в Смольном институте под председательством Каменева состоялось пленарное заседание петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, в котором взаимные тактические позиции умеренного и крайнего социализма определились вполне отчетливо. Троцкий в своем докладе о предпарламенте заявил, что это никому не нужное учреждение, которое играет на руку лишь империалистической буржуазии, проводящей через него свои контрреволюционные требования. Он закончил свою речь призывом, «чтобы все были готовы к борьбе за захват власти, так как только Советы могут спасти страну и закончить войну настоящим демократическим миром». Тщетно доказывал Либер от имени меньшевиков, что большевики «до смешного упрощают вопрос о власти», что «через две недели они сами обнаружат, что не власть рождает хлеб» и что, «добросовестно подумав, они поймут, что одно дело — взять власть в свои руки, а другое — сохранить ее в своих руках». Либер прибавил, что «совесть мешала меньшевикам и эсерам взять власть в свои руки, ибо они никогда не были демагогами и знали, что обещания, данные народу, надо осуществлять и нельзя народ обманывать». Вывод отсюда был тот, что нельзя давать неисполнимые обещания вообще, даже и не находясь у власти. Но в этом и заключалась трудность промежуточной позиции меньшевиков, что, не отказываясь давать обещания, они отказывались поставить себя в положение, в котором были бы вынуждены или исполнить их, или формально от них отказаться. Большевики перешагнули через условную черту демагогической совести — и привлекли большинство петроградского Совета на свою сторону. Против 169 меньшевиков и эсеров подавляющим большинством была принята предложенная Коллонтай резолюция, в которой говорилось, что предпарламент создан для закрепления власти за буржуазией в обход Всероссийского съезда Советов и что «корниловцу» Керенскому предпарламент нужен для его «бонапартистских» замыслов. Такой же провал ожидал на этом заседании эсеров в лице оборонца Каплана, требовавшего от исполнительного комитета экстренных мер для обороны столицы и содействия выводу Петроградского гарнизона для встречи неприятеля. Эта последняя мера, на которой настаивал Северный фронт, была, конечно, непопулярна в Петрограде. Нашелся офицер, некто Павловский, который внес проект резолюции с требованием немедленной отставки нового правительства, захвата власти, вооружения рабочих и запрещения вывода гарнизона из Петрограда. «Контрреволюционный» состав должен был быть заменен новым революционным «комитетом обороны», к которому должна была перейти вся власть по охране «революционного народа». Эта резолюция большевиков также была принята. Армия была представлена в этом заседании 36 делегатами от Румынского фронта, заявлявшими, что солдаты требуют немедленного заключения мира и передачи власти Совету, иначе армия сама заключит перемирие и сложит оружие. Председатель Каменев приветствовал это заявление, выразил радость по поводу того, что большевистские лозунги, наконец, усвоены, и обещал внимательно изучить желания делегатов и вынести удовлетворительные решения.

11 октября опыт был повторен перед более широким собранием представителей Советов Северной области с участием представителей Москвы, Балтийского флота и петроградского Совета под председательством прапорщика Крыленко. После резкой резолюции по поводу остававшихся в Крестах 37 заключенных большевиков, которая была принята съездом по предложению Антонова, Троцкий снова требовал перехода власти в руки Советов. Матрос Дыбенко в качестве представителя Финляндского областного комитета заявил, что комитет ведет неустанную борьбу с правительством. Представитель Балтийского флота сообщил, что флот исполняет лишь те военные приказы, которые скреплены подписью комиссаров Совета, и если правительство не заключит мира, то Балтийский флот сам предпримет шаги к его заключению. Представитель Волынского полка как бы для иллюстрации к решению предыдущего собрания заявил, что полк не выйдет из Петрограда по простому приказу «контрреволюционного правительства». В дальнейших заседаниях съезда было принято обращение к крестьянам, говорившее «о близости решительного боя рабочих, солдат и крестьян за землю, волю и мир». Представитель латышского Совета рабочих и солдатских депутатов сообщил, что 40 000 латышских стрелков находятся в распоряжении съезда. Единственный способ борьбы умеренного большинства исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов со всеми этими решениями съезда заключался в заявлении, что съезд созван без ведома исполнительного комитета в произвольном составе и поэтому является «частным совещанием отдельных Советов, а не полномочным съездом».